Четырехэтажная узкая башня, пристроившаяся между офисными зданиями на улице Воровского. Мы уже несколько раз обращались к этому объекту культурного наследия в материалах — ну уж очень нравится нам эта постройка, долгие годы остававшаяся закрытой от любопытных глаз челябинцев. Как мы писали ранее, водонапорка — а точнее арт-резиденция «Башня.1911» — открылась на второй сезон под названием «Отголоски». И, на удивление, первым делом в ней не выставку открыли, а... сыграли спектакль! Ну, точнее, его укороченный формат, некий черновик — театральный эскиз. Он стал частью спецпроекта «Местные».
Необычной четырехэтажной сценой башня стала для артистов театра «Манекен». Буквально 16 июля режиссер Игорь Бармасов «заехал» в здание, и уже через неделю он представил свой эскиз-исследование. Вдохновлялся архитектурой, историей постройки и — что немаловажно — ее акустикой.
«Мы с актерами поняли, что это пространство акустического звучания, здесь нужно строить всё через звук. Мы прислушались к стенам, к воздуху, к деталям этого пространства. Это не театр в чистом виде. Мы сочетали технологии театра с технологиями современного искусства. Получился своеобразный эксперимент», — поделился Игорь Бармасов.
Действие эскиза разворачивается на всех этажах башни. И сразу скажем, что в нем нет линейной структуры, четкого и понятного сюжета. Зрители, скорее, видят чьи-то обрывочные воспоминания, ожившие записи из чьего-то дневника, где-то вырванные или заляпанные чаем и слезами. Или призраков, которые неожиданно возникают на лестницах и повторяют свои слова, сказанные кому-то сто лет назад. А затем растворяются в воздухе.
Первый этаж. Зрители (около двух десятков человек — больше нельзя по нормам безопасности) сидят на стульчиках и ждут начало. Они в 2026 году. Проходит секунда — и их переносят в 1911 год, год постройки башни. Или около того. Под звуки романса на первый этаж спускается угрюмый мужчина (актер Павел Корчевский). Он садится за стол и начинает вырезать фигурки из дерева. Кажется, что он провел в одиночестве не один год. И именно сегодня оно прерывается. В башню заходит молодая девушка, она быстро оглядывается по сторонам и, не давая мужчине и слова вставить, щебечет: «Ой, а у вас открыто. А я так давно хотела здесь побывать, посмотреть, что же тут внутри! Так интересно! Ой, а какие высокие потолки!» Забавно, но примерно с такой фразой в наши дни сюда заходят все любопытные горожане.
Героиня актрисы Катерины Ламыкиной убегает на второй этаж под громкий подсчет ступеней (их в башне всего 74 — и эскиз назвали «На 74 ступени выше»). А мужчина остается сидеть в тишине. Сколько проходит времени перед тем, как девушка вновь спустится? Для зрителей это минута. Для истории, в которой живут актеры, — неизвестно. Это может быть 20 минут, час или половина дня.
В какой-то момент, еще на первом этаже, в голове возникают ассоциации с «Маяком» Роберта Эггерса. Не из-за какой-то жуткой атмосферы, а из-за резкого ощущения, что ты находишься в маяке. Вот будто бы сидит молчаливый хранитель в каком-то околорыболовном костюме и пытается справиться со своим одиночеством, вырезая деревянные фигурки лошадок. Вот ты почти слышишь шум моря за окном — это по улице Воровского мчат машины. И эта бесконечная лестница, ведущая ввысь, усиливает ощущение, что где-то наверху должен быть источник света, указывающий путь морякам. Игорь Бармасов после эскиза признается, что ассоциация с маяком первая пришла в голову при продумывании постановки. Забавно, но наш корреспондент именно на эскизе «Манекена» впервые подумал, что башня может напоминать маяк. До этого она была мистическим порталом в место, где остановилось время и где чувствуешь себя жителем другого столетия.
«В первые дни в башне я заметил, что стоит прикрыть хотя бы одну створку двери — и здесь сразу меняется акустическая система. Ты закрываешь дверь — вдруг шум города перестает быть слышен. И когда замыкается это пространство, ты понимаешь, что отрезан от города. Тогда же я стал набирать ассоциации с башней. Я сидел с закрытыми глазами и прямо слышал, как город за стенами превращается в шум моря. И так раз — и я оказался в маяке», — рассказал режиссер эскиза.
После того как в тихую жизнь башни неожиданно врывается элегантная дама, эскиз «перебирается» на второй этаж. И здесь у постановки на какое-то время «пропадает звук». Актеры взаимодействуют молча. Девушка сидит за столом и дремлет. Мужчина подносит ей миску супа, который и пробовать не хочется — в тарелке грустно плавают «мертвые» овощи вперемешку с волосинками (наверное, отшельника никто не научил нормально готовить, а за время жизни в одиночку он привык питаться тем, что придется). Кажется, что, пока зрители поднимались на второй этаж, в истории прошло какое-то время. Может быть, на улице началась гроза, героиня не смогла уйти и потому тихонечко примостилась в углу, надеясь, что хмурый хранитель ее не выгонит.
А затем эскиз вновь преподносит сюрприз. Появляются двое детей (Станислав Козырских, Илья Селиверстов) и их мама (Ксения Рыжкова). Они издают разные звуки, свистят, говорят друг другу то тише, то громче слово «эй!». Кажется, что они не вписываются в изначальную сюжетную линию. Но почему нет? Почему они не могут быть возникшими из ниоткуда призраками прошлого? Или другими обитателями этой башни? Такой небольшой семьей, живущей в одиночестве на отшибе.
И вдруг актеры начинают при помощи кружек слушать стены. А еще раздают эти «наушники» всем зрителям и заставляют всех встать и сделать то же самое. А потом уводят гостей башни сразу на четвертый этаж, минуя третий, на котором Ксения Рыжкова играет на виолончели (до того, как ты видишь ее, думаешь, что тревожные звуки музыки транслируют на колонке).
На четвертом этаже актеры сидят. Сначала включается записанный голос, говорящий, что однажды человечество придумает прибор, способный слушать стены. А затем артисты начинают петь — не слова, а вокализ.
Этим эскизом его создатель Игорь Бармасов в большинстве своем исследовал звук. По его словам, башня сама режиссировала постановку: на каких-то этажах акустика не позволяет нормально говорить, а где-то лучше всего звучат определенные музыкальные инструменты. Даже актрису Катерину Ламыкину на роль в эскизе «утвердила» башня: ее голос лучше всего звучал на первом этаже.
«Я привел ребят и сказал: „Так, всё, я один не могу подчиняться башне, она сильная“. И мы стали вместе ее изучать и стали замечать, что она очень капризная в каком-то смысле, очень уверенная. А капризная в том, что у нее есть места, где она, например, не любит, чтобы говорили. Она просто диктует условие: „Вот здесь ничего не надо говорить“. Это уникальный опыт, было круто. И я так полюбил эту башню», — признался режиссер.
Театральный эскиз в водонапорной башне смелое и как будто бы ожидаемое решение. Не хочется, чтобы это здание принимало внутри какие-то частные мероприятия, корпоративы. И даже будто кинопоказы здесь были бы лишними, слишком банальными (если только не черно-белого кино). В башне хочется слушать Вертинского, смотреть перформансы и видеть эксперименты — например нарисованного в объекте культурного наследия монстрика из детских кошмаров. В «Башне.1911» он уже есть. И театр здесь уже был. Ждем Вертинского?
Сокуратор арт-резиденции «Башня.1911» Марина Денкевич поделилась с журналистом 1obl.ru, что в спецпроекте «Местные» челябинцам стоит ждать и других городских авторов. Их объявят позднее, а уже скоро в водонапорку заедет художница Надежда Котова-Крушинская. Она, к слову, тоже будет работать со звуком.
