Когда в Челябинске ковали «Танкоград», а Магнитогорск отправлял на фронт каждую вторую тонну металла, скромный Верхний Уфалей оставался за кадром сталинских сводок. И это было сделано намеренно: секретный кобальтовый цех, маркированный как «ЦК», и никель высшей пробы были настолько ценны для оборонки, что сам факт их существования тщательно скрывали от врага. В годы войны этот город на Урале стал не только щитом для эвакуированного танкового полка из-под Сталинграда, но и плавильным котлом, где бок о бок с уральскими женщинами и детьми у станков стояли немцы Поволжья, венгры и чехи. Почему о вкладе Верхнего Уфалея не упомянули в докладах верховному главнокомандующему и как 80% раненых солдат возвращались из местного госпиталя в строй — читайте в материале «Национального интереса».

Почему Сталину не докладывали об Уфалее

Верхний Уфалей не был просто точкой на карте. Это производственное сердце, биение которого заглушали военные сводки сознательно. Когда сотрудники Центрального архива Министерства обороны натыкаются на приказы, где вместо названий цехов стоят абстрактные литеры, они понимают: речь о стратегическом сырье.

«Здесь и так были диверсии. Кобальтовый цех никогда в документах, в приказах не звучал именно как „Кобальтовый цех“. Ему была присвоена литера „ЦК“. Попробуй, враг, догадайся, что такое „ЦК“? Есть какой-то цех — и все. А если бы написали „Кобальт. Никель“, возможно, последовали бы поползновения, чтобы это производство остановить, ведь это оборонная мощь страны», — рассказала научный сотрудник Историко-краеведческого музея Верхнего Уфалея Ирина Третьякова.

Завод, основанный еще в 1761 году, к началу войны превратился в монстра индустрии. В отличие от легендарного Магнитогорска, Уфалей работал на сверхсекретном фронте: сплавы для танковой брони и авиамоторов требовали легирования редкоземельными металлами. Именно 1 мая 1937 года здесь получили первый никель, который позже пошел на изготовление самой надежной брони.

Женщины, дети и подставочки до станков

С началом войны заводы потеряли почти всех мужчин. Из 30 тысяч жителей города на фронт ушло около 17 тысяч. У плавильных печей встали те, кто еще вчера пек пироги и воспитывал малышей. Условия были адскими: прокатный стан, под открытым небом которого сегодня находится музей, в сороковые работал в дыму, чаде и грохоте, от которого люди глохли.

«У людей выпадали зубы, они болели, но держались. Многие женщины были домохозяйками без образования. Два-три класса — максимум. Неграмотные, читали и писали кое-как», — говорит писатель и краевед Сергей Поляков.

Особый разговор — о детях. Малолетние рабочие ростом не доставали до резцов станков. В цехах экстренно сколачивали деревянные подставки и скамеечки, чтобы ребятишки могли управлять агрегатами. Люди падали от усталости прямо в цехах: сил дойти до дома не было. Рядом с рабочим местом оборудовали лежанки — поспал час и снова к рычагам. Ели лебеду и крапиву, которую выкапывали из-под снега весной, мололи ее в муку и пекли лепешки.

«Котел народов»: интернационал у доменной печи

Верхний Уфалей часто называют уникальным этническим котлом. Еще до исторических времен через уральские перешейки шли народы. В годы войны сюда несколькими колоннами прибыли трудармейцы — те, кого сталинские лагеря отправляли на возрождение промышленности.

«Вот как раз среди этих трудармейцев были и немцы Поволжья, и венгры, и чехи, и поляки, и таджики, и представители Средней Азии. Все они встали к станкам, потому что каждая пара рабочих рук была на вес золота, чтобы завод не остановился», — рассказала научный сотрудник Историко-краеведческого музея Верхнего Уфалея Ирина Третьякова.

Никель, кобальт, серый и черный мрамор — все это добывалось и плавилось людьми, которые еще вчера могли быть объявлены «врагами народа», но сегодня ковали победу своей страны.

14 тысяч танкистов и пушка из-под Сталинграда

Осенью 1942 года, когда ситуация на Сталинградском фронте стала катастрофической, в Верхний Уфалей эвакуировали 29-й учебный танковый полк. Обучать экипажи под бомбами стало невозможно. Город принял полк на 116 площадках — в бараках, где сегодня стоит налоговая инспекция, курсанты жили и учились.

График был жестким: три месяца ада, и курсант выходил универсальным солдатом. Он умел все: водить машину, стрелять из башни, работать радистом и командовать экипажем. Если товарищ погибал, боевая единица не останавливалась.

«В сорок третьем году полк занял первое место в СССР по качеству подготовки танкистов», — подчеркнула Ирина Третьякова.

«За годы войны (1942–1945) выпущено около 14 тысяч специалистов. Это несколько танковых армий по штатной численности. 17 выпускников удостоены звания Героя Советского Союза», — отметил председатель комитета ветеранов войны и военной службы Совета ветеранов Верхнего Уфалея Александр Бабиков.

Когда в 90-е годы разбирали старые бараки полка, под полами обнаружили танковую пушку от легендарного Т-34-76. Сейчас она — главный экспонат музея под открытым небом, напоминание о том, что город жил и дышал фронтом.

Медицина, опередившая время

В городе работал эвакогоспиталь № 315. Сюда свозили травмированных с ранениями верхней части туловища — в голову, плечи, руки. Всего с 1941 по 1944 год прошло 6624 бойца. Норма по Уральскому военному округу считалась высокой: вернуть в строй 60%.

«Наши врачи и медсестры отдавали себе отчет, что каждый возвращенный солдат — это шаг к Победе. Им удалось добиться невероятного: 80% раненых, поступивших в госпиталь, снова брали в руки оружие. Это феноменальный показатель даже по современным меркам военно-полевой хирургии», — подчеркнула Ирина Третьякова.

Мемориал на городском кладбище, где похоронены красноармейцы, умершие от ран, — святое место. Рядом с ним видно, как меняются лица современных школьников. Для поколения, выросшего в сытые нулевые, эти страницы истории стали шоком и гордостью.

«Дети приходят в музей, слушают, и у них распахиваются глаза: „Да, это делали у нас! Это было в Уфалее!“. Они начинают гордиться. Пришло переосмысление, особенно в год 80-летия Победы. Мы жили расслабленно, а теперь понимаем цену», — подытожила Ирина Третьякова.

Верхний Уфалей не попал в победные доклады 1945 года. Но никель из его цехов работал в каждом третьем танке, а выучка его курсантов спасала жизни на полях сражений. Как только растает снег на могилах бойцов, дети снова пойдут в музей — чтобы услышать правду о том, как обычный уральский город ковал великую Победу.