Свыше 400 тысяч несовершеннолетних встали к станкам и ушли в окопы, заменив отцов, которые ушли на фронт. В цехах Челябинского тракторного завода 43% рабочих составляли подростки от 13 до 16 лет, а иногда и 11-летние дети. Но есть еще одна трагическая категория — те, кто родился в годы Великой Отечественной войны. Они появлялись на свет в холодных землянках, под бомбежками, а иногда и за колючей проволокой. Одна из героинь нового выпуска программы «Национальный интерес» провела первые месяцы жизни в тюрьме оккупированного поселка Локоть. Как выживали «дети войны» на Южном Урале, почему послевоенный голод оказался страшнее военного лихолетья и что общего в судьбах татарских, украинских, грузинских и русских семей, эвакуированных в тыл, — в этом материале история без прикрас.

Когда в 1941 году отцы ушли на фронт, а матери встали к траншеям и заводским конвейерам, страна совершила невозможное: она заставила работать тех, кого сегодня назвали бы детьми. По данным Российского военно-исторического общества, в боевых действиях и труде в тылу участвовали более 400 тысяч несовершеннолетних. На предприятиях Южного Урала, куда эвакуировали заводы со всей страны, сложился интернационал: здесь трудились подростки 44 национальностей. Они не знали скидок на возраст. Но была и особая группа — те, кто родился уже в разгар войны, чье детство пришлось на оккупацию, бомбежки и послевоенную разруху.

«Меня фактически не существовало»

Одной из таких стала девочка, появившаяся на свет 1 февраля 1943 года в поселке Локоть, который тогда был оккупирован немцами. Местом ее рождения оказалась тюрьма. Мать, арестованная захватчиками, носила ребенка под сердцем в камере, а после родов прятала новорожденную от конвоиров буквально под одеждой.

«Родилась я 1 февраля 1943 года. В поселке Локоть, оккупированном немцами, и в тюрьме. И до того времени, пока нас освободили, меня фактически не существовало. Мать носила меня все время за пазухой. Родилась я весом 1 кг и 800 гр. Мать сняла юбку, замотала, за пазуху положила. Вот так я и жила 8 месяцев», — говорит Александра Захаркина.

Освобождение пришло неожиданно и страшно. Немцы, отступая, согнали в колонну всех выживших жителей, смешав их с военнопленными. Когда колонну пригнали к реке, местный старик крикнул женщинам — мол, бегите. Люди бросились в тростник и лес.

«Я выла, как собака»

В тот самый момент, когда советские самолеты со звездами на крыльях появились в небе, мать потеряла своего младенца. Спрятав дочь под кустом, она бросилась прочь, приняв наступающих солдат за немцев. А когда выбежала на поляну и увидела красноармейцев — поняла, что оставила ребенка в лесу.

«Мама говорит: „Я вот так схватилась: а где моя девка?“ А девка под кустом где-то лежит. Реву, — говорит, — я не ревела, я выла как собака. Выла страшно. Подходит ко мне майор, спрашивает: „В чем дело?“ Я говорю: „Потерялась дочь“. Он говорит: „Ой, мать, не ревите, найдем“. Прочесали лес, нашли меня, конечно. И первое кормление было: солдат открыл рюкзак, достал кусок хлеба и кусочек сахара. Оторвал бинт, говорит: „Мать, пожуй, дай дитю“», — рассказала Александра Захаркина.

Фамилия майора — Ткаченко, он был москвичом. Его имя героиня запомнила на всю жизнь.

Три станка вместо отца и брата

В тылу дети работали не просто наравне со взрослыми — они перекрывали нормы. Пример Анны Пашниной, которую в 15 лет отец привел на завод, стал легендой. Когда родитель ушел на фронт, а следом и 18-летний брат, девочка осталась одна у трех станков. Вскоре она возглавила комсомольско-молодежную бригаду, где 20 девчонок делали работу за 50 человек. 6 октября 1942 года стартовало соревнование за право называться фронтовой бригадой — и это движение никто не придумывал в кабинетах, оно родилось прямо в цехах, среди детей, вставших на ящики, чтобы дотянуться до рычагов.

Особого внимания заслуживает история Анны Дмитриевны Коркиной, которую эвакуировали из Молдавии. Худенькая, маленького роста девочка обрабатывала на Челябинском тракторном заводе (ЧТЗ) гусеничные траки. Каждый весил 15 килограммов. За смену она пропускала через свои руки 10 тонн металла.

«И эта девочка была совсем маленького роста, худенькая. Ей достался станок, она обрабатывала траки. За смену она обрабатывала 10 тонн. Петр Клементьевич Ворошилов, представитель бронетанковых войск (сын Климента Ворошилова), обратил внимание, сколько в ней силы. С его участием ее представили к ордену Трудового Красного Знамени», — рассказала директор музея Трудовой и боевой славы ООО «ЧТЗ-Уралтрак».

Голод, землянки и утерянное слово «папа»

Но самой незащищенной группой, как ни странно, оказались не эвакуированные заводчане, а деревенские дети. Если в городе еще оставались какие-то пайки и тепло цехов, то колхозы опустели полностью. Женщины с пятью-семью детьми копали землянки посреди осеннего леса. В одной такой норе могли ютиться по 15-18 ребятишек, пока матери ходили добывать хоть какую-то еду.

«Война нас лишила чувства, что такое папа. Как это? Папа. Это самое страшное. Некоторые говорят: война кончилась, мир наступил, а она нас догнала. Мы как были жертвами войны, так всю жизнь и оставались. Мама осталась с тремя детьми. А были женщины, у которых пятеро. И первое чувство послевоенное — это голод. Мама говорила: „Даже в годы войны было легче, чем после войны“», — вспоминает Луиза Алмаева, которая родилась в годы ВОВ.

Деревня отдавала фронту все до последнего зерна. Спасал только лес — грибы, ягоды. Именно там, на тихих опушках, встречались эвакуированные украинцы, белорусы, узбеки с местными жителями. Здоровались, расходились.

«Мы встречались с украинцами: „Здраствуйте — до свидания!“ — и разошлись. И теперь это страшные враги. Я не могу этого представить», — сетует Александра Захаркина.

Сегодня ветераны приходят в музеи и школы, чтобы сказать тем, кому сейчас 13-16 лет, важные слова.

«Вы даже не знаете своей силы. Проверьте себя в труде. И будете всю жизнь гордиться тем, что вы люди, которые могут делать большие дела», — подчеркнула директор музея Трудовой и боевой славы ООО «ЧТЗ-Уралтрак».

Дети войны, пережившие оккупацию, голод и неподъемный труд, сумели сохранить страну. И теперь главный «национальный интерес» России — не дать им уйти, не услышав их правды.