В 2026 году гусли официально стали национальным музыкальным инструментом России. Эта новость для Дмитрия Парамонова не стала сенсацией — он просто дождался, пока государство догонит реальность. Уже много лет мастер из крошечного поселка Вязовое на Южном Урале делает то, что кажется невозможным: он превращает археологический артефакт в живой, дерзкий и современный голос.

В его доме на сосновых досках, которые он сам заготовил в 2022 году, рождаются гусли. Не музейные копии, а боевые инструменты. Одни повторяют форму псковских гуслей XIX века, другие напоминают лировидные образцы времен Ярослава Мудрого. А третьи — это электрические монстры из вишни и падуба с хамбакерами, под которые пойдет любой металл-фестиваль.

Дмитрий Парамонов играл с Шаманом, сотрудничает с Игорем Матвиенко над этно-оперой «Князь Владимир» и готовится преподавать в московском Институте культуры, открывая кафедру аутентичного народного исполнительства. Но сам он отказывается переезжать в столицу. Его мастерская, его дом и его корни — здесь, среди гор и лесов, где старухи до сих пор поют заговоры на дождь, а сосед дядя Вова показывает гармошечные наигрыши, которым сотни лет.

Мелодия, которую не учат по нотам

Дмитрий вырос на станции Вязовое. В советские годы поселок жил железной дорогой, но настоящая жизнь текла под звуки гармошек и частушек. Первый урок музыки ему дал дед, увидев, как внук «тягает» его инструмент.

«Дед говорит: „Давай, внучок, учись играть. Просто так не дергай“. И показал мне несколько кнопок на гармошке. Эту мелодию я сейчас очень часто играю — ту, которую дед показал. Я потом переложил ее на гусли. Вот в этом доме, который стоит, там меня дед и учил», — вспоминает Дмитрий Парамонов.

Эти уроки не имели ничего общего с музыкальной школой и нотами. Это была устная традиция, идущая от скоморохов и княжеских пиров. То, чему Дмитрий Парамонов учился, невозможно записать в тетрадку — можно только запомнить сердцем. Позже, уже сознательно, он начал ездить в этнографические экспедиции по деревням, находил на чердаках поломанные инструменты, разбирал их по винтикам, восстанавливал технологию.

«Традиция всегда адресная. Не бывает „общерусских“ гуслей. Бывают гусли деревни Столбово, Псковской области. Или вот эти, вязовские», — объясняет мастер.

Так из детского интереса родилась философия: не копировать прошлое, а понимать его природу.

Звук на два берега: как устроено чудо

В мастерской Дмитрия Парамонова сегодня можно увидеть то, чего нет в учебниках. Например, модель из деревни Мехово — с двумя резонаторными камерами. Ее придумали в XIX веке, чтобы перекричать гармошку на деревенских посиделках. Дмитрий берет в руки такой экземпляр, настраивает и проводит пальцем по струнам.

«Технологически здесь сделали две камеры. Звук и здесь, и здесь образуется. Появляется стереоэффект, как на колонках: одна левая, другая правая. Инструмент громкий, он хорошо читается, на нем удобно выигрывать сложную игру. В школах этому не учат, но мы открываем в Москве кафедру по народному исполнительству — как раз по классу гуслей. Там будут и аутентичные традиции», — говорит Дмитрий Парамонов.

Он не просто ремесленник. Дмитрий — инженер звука, историк и психолог в одном лице. Он знает, какую доску взять (ангарская сосна мелкослойная, обязательно выдержанная), какую форму придать корпусу (сокол-балабан — древнерусский символ, который водится на Урале) и для какого заказчика сделать громкий «плясовой» вариант, а для какого — камерный «лировидный», как при князе Александре Невском.

Электричество предков: почему гусли идут в рок

Самая неожиданная часть истории Дмитрия Парамонова — его любовь к тяжелому металлу. В 1990-е, когда все слушали Калифорнию и Норвегию, он играл в металл-группе и ловил себя на мысли: чужие рифмы не греют душу.

«Я хотел именно русский звук, традиционный и аутентичный. Мне нравилось, как иностранные группы использовали свой фольклор в рок-музыке. А у нас все аккорды были чужими, не нашими. И тогда я пришел к изготовлению электрогуслей. Это, как если бы у моего дедушки была возможность поехать в город и купить электрогитару: он бы собрался с местными ребятами и играл старинную визовскую музыку на новых инструментах», — признался Дмитрий Парамонов.

Он сам разработал корпус, подобрал датчики синглы и хамбакеры, добился звука панк-рока и фолк-металла. Сегодня его электрогусли из вишни звучат так, что от них не отличишь электрогитару, если закрыть глаза. Но мелодия — все та же уличная, плясовая, которую играли при Иване Грозном. Сам царь, кстати, по летописям, очень любил гусли и сам на них играл.

Возвращение на круги своя

Дмитрий Парамонов мог бы жить в Москве. У него там была мастерская, заказы от звезд, престиж. Но он построил дом в родном Вязовом. Туда, где каждое лето в детстве он заряжался, как батарейка, чтобы потом уехать в город «разряжаться». И там же пережил духовный кризис, когда один монах из Козельска назвал его ремесло «бесовским тешением». Дмитрий уже почти опустил руки, но тут же раздался звонок из другого монастыря, Калужской области: матушка просила сделать гусли для обители.

Вопросы отпали сами собой. Сегодня мастер уверен: его дело — не развлечение, а восстановление культурного кода. Под звуки его гуслей в Кремле выступал Шаман. Для оперы Игоря Матвиенко «Князь Владимир» он воссоздал инструмент эпохи Крещения Руси. И продолжает делать свое дело в тишине гор, под дождь. Эта связь времен не рвется. И пока в руках Дмитрия оживает дерево, гусли звучат снова — так же, как тысячу лет назад.