Озерск — город, появившийся в тени секретности, стал местом, где советская наука в кратчайшие сроки превратила теоретическую физику в национальный щит. Во главе этой работы стоял Игорь Васильевич Курчатов — человек, который сумел собрать вокруг себя талантливую команду, настойчиво вести к цели и одновременно сохранить в ней человеческий облик. Его путь от деревенского Симского завода до пульта управления первого в СССР реактора — история о том, как наука и государственная воля слились в одном деле.

«США совершает бомбардировку двух японских городов — Хиросимы и Нагасаки. Два дня, 6 и 8 августа, две бомбы сбрасываются на эти города. Единомоментно погибло чуть ли не 200 тысяч человек. Всем стало понятно, насколько это грозное оружие», — вспоминает историк Николай Антипин.

Именно эти события ускорили принятие решения о создании собственного ядерного вооружения в СССР. Работа началась немедленно и под жестким дедлайном.

«Сразу же, 20 августа 1945 года, был создан специальный комитет из 9 человек. Председателем был Лаврентий Павлович Берия. Этому комитету было поручено заниматься работами по созданию ядерного оружия в Советском Союзе. Причем ставили задачи действовать ускоренными методами», — констатирует Виталий Толстиков, доктор исторических наук, профессор ЧГИК, автор книги «Тайна сороковки».

Игорь Курчатов оказался центральной фигурой не столько благодаря власти, сколько за счёт личного авторитета. Он умел объединять, вдохновлять и направлять научную энергию коллектива. Родом из симских краёв, с корнями, уходящими, как показывает исследование, глубоко в локальную историю, он нес в себе дух практической инженерной культуры и тягу к точности, которая требовалась при работе с ядерными технологиями.

«Мне удалось докопаться до того, что сюда, скорее всего, именно на строительство Симского железоделательного завода в 1759 году были привезены несколько семей Курчатовых. В том числе Игоря Васильевича», — говорит Владимир Якунин, сотрудник Симского историко-краеведческого музея.

Практическая отработка теории шла сначала в Ф-1 — экспериментальном уран-графитовом реакторе, критичность которого впервые была достигнута 25 декабря 1946 года. Затем в рекордные сроки построили промышленный реактор «А» в Озёрске — «Аннушку» — предназначенную для наработки оружейного плутония. Эти проекты требовали не только научной смелости, но и жёсткой дисциплины при эксплуатации.

«У нас в архиве хранится акт приёма эксплуатации объекта А, так назывался первый акт — база-10. Это одно из условий формирования нашего предприятия. И вот в этом акте указаны все организации, все участники. Когда, какая работа проводилась и так далее», — рассказывает Олег Жарков, руководитель группы фондов научно-технической документации ФГУП «Маяк».

Игорь Курчатов сочетал в себе строгого руководителя и человека с живым чувством юмора. Легенды о дружеских розыгрышах среди первых атомщиков отражают особую атмосферу коллектива, где напряжение уживалось с человеческой близостью.

«Курчатов для себя поставил задачу, и борода была символом решения этой задачи. Он сказал, что он не будет бриться, пока не решит эту задачу — не создаст ядерную бомбу», — отмечает Николай Антипин.

Взрыв на Семипалатинском полигоне 29 августа 1949 года подтвердил: за короткий срок в Озёрске была создана технология, позволяющая обеспечить паритет в новом мировом устройстве. Но наследие Игоря Курчатова не ограничилось оружием. Он последовательно провозглашал идею мирного использования атома. Сегодня на предприятиях, возникших вокруг проекта, излучение служит медицине, промышленности и науке: от источников «Кобальт‑60» для онкологии до уникальных приборов для космических аппаратов.

Озерск превратился из секретного посёлка в живой город с театром, парками и научной инфраструктурой, где память о первопроходцах соседствует с повседневностью. Игорь Курчатов оставил после себя не только технические решения и организационные принципы — он заложил научную школу и нравственную модель, по которой атомная энергия перестала быть только орудием власти и стала инструментом прогресса.