В середине XIX века, в рамках освоения пограничных новолинейных районов, на карте Южного Урала появились десятки номерных поселков. Среди них — Кулевчи, ставший одним из ключевых центров концентрации мордовского этноса в регионе. Переселенцы из центральной России принесли сюда не только агрономические навыки и казачью доблесть, но и уникальную систему бытового уклада, которая, несмотря на революционные катаклизмы, раскулачивание и войны, сохранилась в семейных архивах до наших дней. На примере судеб нескольких родов из Варненского района прослеживается феномен этнической памяти: как народ, лишенный собственной государственности, смог не раствориться в чужой земле, а прирасти ею, став опорой для российской государственности на восточных рубежах.

Легенда гласит, что ходоки, посланные на поиски лучшей доли, заночевали на берегу тихой речки Караталы-Аят, а проснувшись, увидели солнце, яркое и теплое, точно такое же, как над их покинутыми домами в Саранском уезде. Этот образ — светило, рыба, плещущаяся в реке, и дикая ягода в ближайшем лесочке — стал отправной точкой для целой миграционной волны, растянувшейся на десятилетия.

Массовое появление мордвы (эрзи и мокши — этнические группы) на Южном Урале относится к 1828–1830 годам, но пик переселения пришелся на середину XIX века, когда государству потребовалось в короткие сроки укрепить и хозяйственно освоить так называемый новолинейный район.

«Это были охотники, те люди, которых вербовали для того, чтобы они переселились на новые пограничные места и там собою обозначали присутствие русского государства», — пояснил историк Николай Антипин.

Примечательно, что многие поселения получали не только номерные обозначения, но и «европейские» названия в память о победах русского оружия. Поселок Кулевчи, ныне относящийся к Варненскому району, был назван в честь победы в русско-турецкой войне 1829 года — так на карте Урала оказалась запечатлена воинская слава империи.

Двойственная природа мордовских переселенцев проявлялась в их социальном статусе. Семьи, оседавшие на новых землях, часто сочетали в себе два начала: крестьянское трудолюбие и казачью воинскую повинность. Архивные подворные списки коммуны «Мар-2», образованной в 1921 году на базе Кулевчи, пестрят фамилиями, которые и сегодня звучат в окрестностях: Велины, Захаровы, Шишкины, Суркины, Эрзянкины.

Особого внимания заслуживает феномен социального лифта тех лет. Например, председателем коммуны стал Василий Васильевич Захаров (33 года), а молодой коммунар Филипп Велин был направлен на учебу в Тимирязевскую академию для становления агрономом-профессионалом.

«Это историческая память, этническая память сохранилась. Даже фамилия такая — Эрзянкины. Мы видим, что представители этих фамилий до сих пор живут на Южном Урале», — отметил историк Николай Антипин.

Однако зажиточность многих мордовских семей сыграла с ними злую шутку. Наличие мельниц, большого поголовья скота и крепких домов из самана (глины с травой) делало их заметными целями для раскулачивания. В отличие от многих народов, переживших голод и ссылки, мордовские семьи демонстрировали удивительную привязанность к этой земле. Даже пройдя через ГУЛАГи и потерю имущества, возвращались обратно, на берега Караталы-Аят.

«Земля, любовь к земле, любовь именно к тем местам, откуда они уехали. Возвращались все равно сюда», — говорит руководитель отделения Национального Центра Мордовской казачьей культуры Елена Маклакова.

Особой строкой в истории мордовских родов стоит их участие в защите Отечества. Редкая фотография казака из Кулевчинской станицы обходилась без наград. Почти каждый мужчина имел как минимум один Георгиевский крест. Эта воинская традиция не прервалась и после смены политического строя. В документах пятидесятых годов фигурируют те же фамилии — Велины, Боровковы, Никифоровы, но уже с орденами Отечественной войны и Красной Звезды за подвиги в Великой Отечественной.

«Они ответственные были, очень-очень ответственные, и государству Российскому служили. Есть кем гордиться, есть с кого брать пример подрастающему поколению», — поделилась руководитель отделения Национального Центра Мордовской казачьей культуры Елена Маклакова.

Сегодня обращение к этим материалам — это попытка понять механизмы выживания и интеграции этноса. Мордовские общины на Южном Урале сумели сохранить язык, песни и сказания, при этом вписав свои имена в военную и аграрную историю региона.