Исторический музей Южного Урала хранит 340 тысяч экспонатов. Точнее, столько артефактов насчитывают фонды учреждения. Самые ранние относятся к 1918 году — именно тогда группа энтузиастов начала собирать коллекцию, которая спустя пять лет легла в основу первой экспозиции. О том, как сегодня пополняется музейное собрание, какие предметы становятся «жемчужинами» и как работники чувствуют энергетику вещей, рассказала главный хранитель фондов Исторического музея Ирина Ивлиева.
С Ириной мы поговорили накануне Дня работника культуры. Праздник очень вдохновлял на материал о человеке, для которого культура и искусство — целая жизнь. Ирина Ивлиева музейной работе посвятила 28 лет, а в Историческом она с самого основания, когда он еще был краеведческим.
Во владениях Ирины, точнее в фондах учреждения, несколько сотен тысяч артефактов. Они прячутся прямо в музее. Простых смертных туда не пускают, но мы обрисуем вам картину, которая царит там. Это не какие-то подземные гигантские склады, а всего два этажа в Западной башне. Да-да, все верно, так мало места занимают 340 тысяч вещей. Просто большинство из них — маленькие: фотографии, марки, монеты. Несколько тысяч экземпляров могут храниться в одном ящичке. В хранилище также стоят шкафы, кубы и стеллажи. Многие вещи спрятаны от солнца, потому что под воздействием лучей начинают портиться. Часть помещений фондохранилищ не имеют окон и батарей центрального отопления, а в других пространствах на всех стеклопакетах установлены темные жалюзи.
Предсказать, насколько в год пополнится фонд, невозможно. Иногда на музей в один день сваливается коллекция, которая насчитывает несколько тысяч единиц хранения. Экспонаты поступают по нескольким каналам: от людей, предприятий, археологов и государства (когда в музей передают бесхозяйные культурные ценности, обращенные в доход страны в судебном порядке). А еще иногда хранители ходят по антикварным магазинам и выкупают там предметы, имеющие историческую ценность.
«Жители нашего города и области несут нам много экспонатов. Мы их за это очень любим, благодарны им всегда. Они расстаются с семейными реликвиями и сдают их в фонды музея по самым разным причинам. Кто-то боится за предметы, что не сохранят внуки-правнуки, и говорит, что здесь будет лучше. Кто-то хочет, чтобы о его семье узнало как можно больше людей. Сейчас у нас как раз есть возможность не только в выставочном зале предметы показывать, но и онлайн, на специальном ресурсе с госкаталогом музейного фонда. Любой, кто сдал предмет, может зайти туда и увидеть его», — рассказала Ирина Ивлиева.
Несут челябинцы самое разное: фарфор, письма предков, фотографии, каслинское литье. Бывает, что сдают целые архивы скончавшихся деятелей культуры. Правда, и отказывать работникам музея тоже приходится. По словам Ирины, после падения метеорита поток людей, желающих сдать «кусочки болида», не прекращался очень долго. И года три назад приходила бабушка, принесла в корзинке два крупных камня. Женщина уверяла, что это метеорит, но хранители фонда сразу увидели, что в корзинке шпат и яшма очень плохого качества. На вопрос, почему бабушка решила, что это метеорит, она сказала: «Я шла по лесу, искала грибы и услышала голос. Меня звали эти камни, они меня убедили, что являются осколками метеорита». А один раз приходил мужчина с порванными башкирскими фартуками. Он сказал, что это платья XVIII века, а потом добавил, что их сшила его мама. Как она могла перенестись из советского времени на две века назад и сшить наряды, мужчина не смог объяснить.
«То, что пока не обладает регламентированными признаками культурных ценностей, мы чаще всего не берем. Хотя иногда мы видим, что через 10–20–30 лет эти вещи будут иметь большую ценность. Например, сегодняшние предметы специальной военной операции. Формально они пока не попадают под этот перечень, но мы их собираем. Уже сейчас у нас открылась тематическая выставка в фойе Западной башни, и оттуда много вещей пойдет в фонды», — поделилась работница музея.
А это, кстати, один из первых экспонатов музея
Но все, что обладает признаками культурных ценностей, в музее с удовольствием берут. Например, ранее мы писали, как челябинка принесла в музей найденное в книге письмо врача Николая Неаполитанова. А еще как-то в музей попали две дореволюционные открытки, в которых упоминается глава Шадринской старообрядческой общины. Их обнаружили случайно работники библиотеки в одной из книг.
«Часто бывает, что жители области хранят в домах такие ценности, что даже не подозревают об этом. Например, несколько лет назад жительница Челябинска сдала нам в фонды архив своего прадеда Петра Михайловича Загороднева, который служил в Казанской Богородицкой кладбищенской церкви, а затем — кафедральном соборе Челябинска. И до расстрела в 1938 году он служил в Семеновском храме. Женщина сдала нам облачение, которое хранилось дома, и документы. Кстати, Петр Михайлович — отец нашего челябинского художника, одного из старейших челябинских художников, Николая Загороднева», — отметила Ирина.
Что происходит с реликвиями, когда их приносят? Первым делом работники музея смотрят на их сохранность. Затем оформляют акт о приеме, договор пожертвования и все необходимые документы. Если специальная комиссия соглашается, что предмет имеет ценность, то его помещают в фонды. Некоторые предметы попадают к реставраторам, которые помогают восстановить исторические вещи и даже чуть больше узнать о них. Специалисты могут определить назначение предмета и найти скрытые клейма, надписи. А вот самые тяжелые случаи отправляют в ведущий реставрационный центр в Москву. Так, на этой неделе туда уезжают две иконы, а на следующей неделе — возвращаются икона и уникальная ткань из могильника Синеглазово, украшенная изображениями лошадей. Находка, датируемая VIII веком нашей эры и не имеющая точных аналогов в России, уехала к реставратору с мировым именем Наталье Синицыной. После ее вновь поместят в хранилище. К сожалению, ее нельзя добавить в постоянную выставку: ткани очень вредны солнечные лучи. Ее можно выносить из хранилища не более чем на два месяца.
Фрагмент ткани из могильника Синеглазово и вариант реконструкции цвета рисунка на ней. Фото с сайта Исторического музея Южного Урала
Кстати, иногда интересен не только сам экспонат, но и его детали. Так, несколько месяцев назад к челябинским хранителям обратились сотрудники частного московского музея техники с просьбой проверить, не прячется ли в одном экспонате — школьном телескопе 1946 года — инструкция. Оказалось, что эти телескопы были ужасно редкими, а инструкций к ним практически не найти. И в челябинском музее действительно обнаружили спрятанный в отдельной коробочке документ. Его отсканировали и отправили коллегам в столицу.
Хранители фонда в последнее время пытаются донести людям одну мысль: если есть вероятность, что дети, внуки или правнуки не будут хранить ценные семейные реликвии, лучше сдать их в музей. Так частичка истории не затеряется и не закончит жизнь на какой-нибудь свалке. Сама Ирина дома хранит посуду, которая досталась по наследству.
«Многие хранители шутят, что приходят в гости к бабушкам и мамам и начинают искать клейма на предметах старины. У меня самой дома большое количество посуды, три сервиза Ленинградского фарфорового завода. Каждый раз, когда мы с близкими едим из этой замечательной посуды, у меня кошки скребут на душе, думаю: „Боже мой, это же культурные ценности, а мы из них едим!“ Это память о моих родственниках, которых я очень люблю. Я эту память ценю, берегу, и мне жалко с этим расставаться. Я и детям передам потом какие-то вещи, которые должны жить в нашей семье. Например, архив моего дедушки хранится в доме моей мамы. Мои дети и дети моих братьев смотрят фотографии, знают, кем были их предки. Для нас это очень ценно», — рассказала Ирина Ивлиева.
Всего в фонде работает 14 хранителей, каждый отвечает за свою коллекцию: ткани, нумизматику, технику. Сама Ирина заведует художественным фондом и оружием. Многие частенько имеют дело с пугающими экспонатами: залитыми кровью дневниками солдат, вещами расстрелянных. Такие предметы напоминают, что музей — это не только красивые вещи. Но вот в призраков, по словам Ирины, они не верят — как-никак люди науки. Но энергетику вещей чувствуют.
«Мы изучаем истории вещей, личности людей, с кем они были связаны, события. Иногда бывает, что ночью не можешь спать от того, что поработал с экспонатом с яркой, солнечной, позитивной энергией. А иногда наоборот. У нас, к примеру, есть форма узника Бухенвальда. И рядом с ней всем плохо. Работники стараются лишний раз не доставать этот предмет, иногда крестятся рядом с ним. И еще тяжело нам было с вещами, связанными с Ашинской катастрофой. Есть и материалы с раскопок на Золотой горе и местами рядом. У нас хранится комплекс предметов, которые находились в захоронениях расстрелянных людей: монетки, стеклышки от очков, фрагменты обуви, зубные щетки. И конечно, все это очень страшно», — поделилась хранитель.
Хотя в призраков работники музея и не верят, но иногда шутят, что кто-то в фонде живет. Иногда ищешь один предмет, знаешь, что он лежит на определенной полке, и не находишь. А на следующий день экспонат стоит ровно на этой полочке — ну невозможно было пропустить! Видимо, в домах есть домовой, а в музее — музейный.
Кстати, у вещей из фондов шанс попасть на выставки есть. На временные экспозиции хранители рекомендуют кураторам взять те или иные вещи. А бывает, что артефакты не выставлялись никогда в Челябинске, а вот в других городах бывали. Так, сейчас часть предметов Великой Отечественной войны отправилась в Москву.
Для тех, кто после прочтения материала вдохновился и решил отнести семейные реликвии в музей, рассказываем последовательность действий. Сначала нужно обратиться в отдел фонда хранения — позвонить или написать на сайте. Работники отвечают всем и обязаны рассматривать каждое обращение. Также можно сразу прийти в музей, но не факт, что у вас сразу примут ваши вещи, и если вы несете тяжесть, то очень обидно будет возвращаться обратно с ней. Поэтому лучше заранее обрисовать, что хотите привезти. Иногда сами хранители выезжают к людям и забирают крупные архивы. Если вашу вещь приняли — поздравляем, вы внесли вклад в сохранение нашей истории.