После веселой церемонии открытия фестиваля «Соломенный жаворонок» его зрителей сразу окунули в темные воды боли, отвращения и грязи. В тяжелую и травматичную историю «Наводнение» по Евгению Замятину, которую в Челябинск привез Вологодский театр кукол «Теремок». Мы были покорены спектаклем «Удачи, Марк!», который коллектив привозил на «Соломенного жаворонка» в прошлый раз, и не могли не сходить на эту постановку. Заранее знали сюжет, но все равно не ожидали, насколько постановка «бьет» в зрителя. И предупреждаем, что дальше текст пойдет о травмирующих темах, да и спектакль с цензом 18+.

Вязкое и липкое чувство отвращения поглощает тебя, когда погружаешься в историю. Как будто подглядываешь за тем, что не должен был видеть, за чем-то мерзким, неправильным. А так и есть.

Сюжет «Наводнения» разворачивается на Васильевском острове Петербурга во время очередного прихода большой воды. Супруги Трофим и Софья живут вместе уже дюжину лет, но девушка все не может забеременеть. И тогда она решает удочерить осиротевшую соседскую девчонку Ганьку, подростка. И как же похожи героиня Софья, которую играет актриса Дарина Осетрова, с куклой Ганьки. Те же мокрые спутанные волосы, те же грустные глаза. Иронично, как убийца отзеркален в спектакле со своей жертвой. Хотя в этой истории как будто и нет таких четких разделений на эти категории — но об этом позже.

  

Софья радуется появлению Ганьки, своей девочки, долгожданной дочки. Она еще не знает, что у Трофима Ивановича, мужа, будет другая любовь к падчерице. Грязная, липкая, омерзительная. Создатели спектакля, режиссер Анна Коонен и художник Александра Громова, сознательно не вводят в работу актеров-мужчин. Трофима Ивановича мы видим в топающих по доскам сапогах, в огромном пальто, клубах сигаретного дыма. В тяжелом дыхании, которое слышит Софья из другой комнаты, оттуда, где находятся Трофим и Ганька.

При этом по сюжету Замятина Ганька не выглядит жертвой. Ты ждешь, что она будет плакать ночами, пытаться сбежать и просить помощи у Софьи, мачехи. Но нет — она смеется с Трофимом, весело болтает ногами, сидя у него на коленях, и ненавидит Софью. Совращение глазами писателя-мужчины выглядит так. Хотя, может, это из-за юного возраста она не понимает, что в действительности происходит. Но из-за того, что трагедию преподносят с такой стороны, весь спектакль тебе искренне жаль Софью. Она видит, как муж сожительствует с падчерицей, и ничего не может сделать. Даже наводнение, заставившее переселиться к соседям на второй этаж, не сблизило пару, хотя им стелили вместе. Трофиму Ивановичу абсолютно все равно на жену, она в его глазах больше не женщина. Еще и вспомним, что за 13 лет брака она не смогла забеременеть. В понимании людей того времени, начала XX века, она бракованная женщина. И как Дарина Осетрова играет эту роль! В своем мокром ночном платье, с потухшими глазами. Ее героиня как муха в банке — застряла в этом ужасном доме. Не может выбраться, но и оставаться там причиняет ей боль.

    

Пространство спектакля заполнено деревянными досками, балками, которые превращаются то в стены, то в стол, то приоткрывая вид на эту странную семью, то, наоборот, закрывая их от глаз общества. А на полу — небольшой бассейн. И на протяжении всей постановки актрисы Дарина Осетрова, Ирина Кармашова и Виктория Таскаева играют, стоя по лодыжку в воде. С самых первых секунд спектакля эта вода как бы намекает: кто-то утопнет. Если не физически, то морально — потонет под грузом, лежащим на душе, под обидой, болью, под ненавистью.

 

В один из дней Софья просто не выдерживает и топором зарубает Ганьку. И как же хорошо это показывают в постановке: вот Софья берет в руки свое орудие, резко опускается тьма, а затем луч света освещает лежащую на земле девочку. На ее лицо садится муха, но Ганька ее не отгоняет. Она уже ничего не делает. И не дышит.

Трофим думает, что Ганька сбежала, и они с женой начинают жить так, будто ничего и не было. Софья каким-то чудом беременеет и рожает девочку. В родовой горячке она признается в убийстве и смолкает. В оригинальной истории ей становится лучше. В спектакле же Софья закрывает глаза и обмякает с дочкой на руках.

 

Жалко ли Софью зрителю? Да. Убийца ли она? Тоже да. Это произведение мастерски размывает границы морали, норм. И остается только одна мысль: все-таки во всем этом виноват мужчина. Он и легче всех отделывается. А ведь именно он в этой истории настоящий монстр. Из-за него, по сути, умерла Ганька, из-за него же — Софья. У него нет лица, но к концу постановки явственно виден его образ — образ нечеловека. Как говорится, не все мужчины, но всегда мужчины.

Вологодский театр кукол каким-то магическим образом перенес очень сложную историю на сцену. И понял тему, на которую до сих пор не принято говорить. Это, кстати, первая постановка «Наводнения» в театрах.