На Южном Урале живет народ, о происхождении которого спорят уже несколько столетий. Нагайбаки — православные тюрки, казаки без письменности, но с собственным языком и обычаями. Легенда связывает их с ногайской принцессой Сююмбике и отрядом из 600 джигитов, оставшихся в Казани. В 1736 году за верность империи их освободили от налогов и записали в казачье сословие, а спустя сто лет переселили на границу с казахскими степями. Как возникли села с названиями Париж, Арси и Фершампенуаз, почему нагайбаки десятилетиями добивались отдельной национальности и при чем здесь указ Владимира Путина — читайте в материале «Национального интереса».

Споры о корнях нагайбаков не утихают до сих пор. Одни краеведы выводят их от арских татар, другие — от ногайцев. Сами нагайбаки хранят предание, которое примиряет обе версии. Согласно ему, казанский хан взял в жены ногайскую принцессу Сююмбике. Вместе с ней прибыли 600 всадников из знатных родов — личная охрана, которой после падения власти царицы запретили возвращаться в степи. Джигиты осели на Арской заставе, со временем смешались с местными и дали начало новому этносу.

«Нагайбаки пошли от воинов, которые сопровождали Сююмбеке. Хан решил свою дочь выдать за казанского хана. И он прислал восемнадцатилетнюю Сююмбеке в Казань. И ее сопровождали 600 воинов. Они переехали жить в Башкирию, территория Башкортостана, Белебеевский уезд. Вот с этого времени мы точно знаем, с пятидесятых годов XV века, что нагайбаки начали проживать там, была такая крепость — Нагайбак. Название крепости пошло от имени кочующего башкира», — рассказала главный хранитель Централизованной музейной системы Нагайбакского района Евгения Максимова.

Перелом наступил в 1736 году. После подавления башкирского бунта нагайбаки, в отличие от многих соседей, остались лояльны правительству. Императрица Анна Иоанновна своим указом освободила их от ясака (налога) и зачислила в казачье сословие. Так народ, сохранивший православие, стал служилым — с обязательствами охранять рубежи и поддерживать порядок.

«Нагайбаки православные изначально. Ногайцы — сыновья князей. А другие, как говорят: „Ну, татары хотят говорить, что мы крещеные татары“. А крещеные нагайбаки категорически отрицают, что мы некрещеные. Мы православные», — подчеркнул руководитель семейного ансамбля «Нагайбаки» Пётр Васильев.

Долгое время народ жил в крепости Нагайбак на территории современного Башкортостана. Но в первой половине XIX века Российская империя активно расширялась на юго-восток: строилась Новая пограничная линия от набегов казахов (тогда их называли «кайсаками»). Требовались служилые люди. В 1841 году началось организованное переселение нагайбаков на Южный Урал, в пределы Оренбургского казачьего войска.

Переселение, вопреки мифам, было добровольным. Государство выделило землю, скот, зерно. Первыми прибыли мужчины — ставили дома, рыли колодцы. Только после этого перевозили семьи. Новым поселкам сначала давали номера, но почти сразу — постоянные имена. Так на карте Челябинской области появились села с необычными для глубинки названиями: Париж, Арси, Фершампенуаз, Берлин, Варна, Лейпциг.

«Переселение началось у нас с 1841 года. Никакого насильственного переселения не было, есть правила. В них указывается, что переселение было добровольное. Выделили им земли, выделили скотину, зерно. Сначала переехали мужчины. Поселкам сначала дали номера, но это было совсем недолго, и тут же дали названия. Вот оттуда и пошли наши названия такие интересные: Фершампенуаз, Арси, Париж. Это не только в честь победы над Наполеоном — названия давались в честь побед российского войска», — пояснила главный хранитель Централизованной музейной системы Нагайбакского района Евгения Максимова.

Нагайбаки сохранили свой язык (тюркский, но с заметными отличиями от татарского и башкирского), обряды, кухню — вроде курника. При этом письменности у народа нет, что всегда осложняло фиксацию идентичности. В царских метриках и паспортах советского времени в графе «национальность» спокойно писали «нагайбак». Но позже эту строку убрали — людей стали записывать то русскими, то татарами. Сами же нагайбаки никогда не путали себя с другими.

Возвращение официального статуса стало делом жизни для местного краеведа Алексея Михайловича Маметьева. Он объездил Москву, участвовал в Ассамблеях народов России, доказывал: нагайбаки — не субэтнос, а отдельный этнос с собственной культурой и самосознанием.

«Алексей Михайлович Маметьев, краевед наш, задумался об этом вопросе и с нашей администрацией решил, что все-таки нагайбаки должны существовать как национальность отдельная, раз у нас есть язык. И он ездил, участвовал в Ассамблеях, в Москву, и в 1999 году приняли нагайбаков как национальность. А в 2000 году Владимир Путин подписал указ о внесении нагайбаков в реестр малочисленных коренных народов», — рассказала главный хранитель Централизованной музейной системы Нагайбакского района Евгения Максимова.

Сегодня нагайбаков — чуть больше 8 тысяч человек по переписи. В селах вроде Остроленского до сих пор строят дома, молодежь не спешит в города. Работают семейные ансамбли — например, «Три поколения» из рода Васильевых: дед, сыновья, внуки. Играют на гармонях, балалайках, гуслях. Поют протяжные песни о тоске по родине — о том, как покидали обжитые места в Башкирии и шли охранять южные рубежи. Гостеприимство здесь считают главной чертой: без чашки чая гостя не отпустят, а родственники зимой собираются играть в лото — по очереди в каждом дворе.

Язык, к сожалению, уходит. Молодежь говорит на нем все реже, но с появлением алфавита (работа над ним идет) надеются его поднять. Пока же нагайбаки держатся друг за друга — иначе, говорят, не выжить. И держатся за память: в одном только Остроленском районе три героя (один Советского Союза, два — Соцтруда), а орденоносцев не счесть.