Эти напевы Жамил Хидиятуллин слышал с самого детства. В жанре узун-кюй не только пел, но и выступал его отец. Семейную традицию продолжает и 76-летний Жамил — вот уже 20 лет мужчина выходит на сцену с ансамблем «Колой мондары».

«Все тянет сюда. Вот летом особенно, когда перестаем ездить на конкурсы, концерты, так и тянет сюда. Все из коллектива привыкли сюда ходить, петь, радовать людей», — поделился участник фольклорного ансамбля «Колой мондары» Жамил Хидиятуллин.

В репертуаре коллектива — обрядовые песни. Их сторожилы в Аргаяшском районе помнят особенно. Например, сенляу. Этот жанр башкирского фольклора исполняли перед проводами невесты в семью жениха. Девушка прощалась с родным домом, а мелодия строилась на речитативе и имитировала плач. Жениха в таких песнях могли высмеять, ноги сравнить с косовищем, а рот — с котлом.

«Наш коллектив, так как он фольклорный, то мы возрождаем и показываем обычаи, которые раньше присутствовали в народе. Допустим, посиделки вечерние или там выдача невесты, проводы невесты, встреча невесты — то есть вся свадьба в каких-то ее моментах», — отметила участница фольклорного ансамбля «Колой мондары» Зиля Хадеева.

Но основа репертуара — узун-кюй. В переводе с башкирского — «долгий напев». По данным исследователей, жанр зародился в 18-ом веке как стиль профессиональных плакальщиков.

«Вообще само понятие „кюй“ — не скажу, что общетюркское, но близкое к этому. Само слово „кюй“ скорее означает „мелодия“. И исполнители кюя — кюйши. То есть это музыка, просто музыка без слов, которая передает настроение, передает событие и так далее», — рассказал историк, археолог, краевед, кандидат исторических наук Челябинска Гаяз Самигулов.

Тексты узун-кюй — почти всегда о потерях: утрате земли, восстаниях, военной службе, разлуке. Звучание жанра определила башкирская флейта — курай. Будто подражая ей, голос будто прыгает с низкой ноты на высокую и обратно.

«В этом жанре петь не каждый может — сложность еще и в том, что, скажем так, кроме природных данных, нужно понимать, о чем ты поешь, нужно включаться в эту тему. Я как человек, интересующийся этой темой, я знаю в живых три человека в Челябинской области. Поверьте, это плачевная цифра», — подчеркнул работник дома культуры села Кулуево, руководитель фольклорного ансамбля «Колой мондары» Эдуард Яхин.

В Аргаяшском районе Жамил Хидиятуллин сегодня единственный, кто еще держит эту традицию. Такая цифра не оставляет выбора! Поэтому в начале этого года узун-кюй внесли в реестр объектов нематериального этнокультурного наследия Челябинской области.

«В сам реестр вводятся не те объекты, которые памятники, которые существуют просто как музейные экспонаты, а то, что должно дальше развиваться. То есть объект как явление. То, что он вошел в этот реестр — так мы показываем его значимость, так скажем, то, что для этого небольшого населения очень важно», — отметила секретарь комиссии по объектам нематериального этнокультурного достояния Челябинской области Елена Артюшкина.

Реестр этнокультурного наследия — это официальное признание значимости жанра. В регионе он существует с 2024 года. Для каждого объекта описывают технологию, манеру исполнения, контекст. Записывают аудио- и видеоматериалы. Все это становится доступно исследователям, фольклористам, педагогам, но, главное — новым поколениям.

«Хочешь, чтобы оно осталось и наши потомки открыли реестр и сказали: „О, башкиры, а кто такие? А вот у них что было“. И все. И можно прочитать методологию, технологию, все моменты, может быть даже сохранятся аудиозаписи какие-то, чтобы они слышали и понимали», — отметил работник дома культуры села Кулуево, руководитель фольклорного ансамбля «Колой мондары» Эдуард Яхин.

Пока Жамил Хидиятуллин выходит на сцену и поет, у узун-кюй есть звучание. А в реестре — описание того, как это звучание устроено. Остальное будет зависеть от тех, кто передаст жанр дальше. Как когда-то маленькому Жамилу его передал отец.