Журналисты ОТВ получили редкий доступ к закрытой территории Теченского каскада — комплексу искусственных водоемов, созданных для изоляции жидких радиоактивных отходов. Вход в так называемый «атомный заповедник» для людей запрещен, но именно здесь, на берегах промышленных прудов, обосновались сотни видов птиц и десятки видов животных.

Верховья Течи — место, где столетиями жили деревни, — превратились в зону, недоступную для людей. Старое Метлино, некогда шумное село, сегодня — призрак: наполовину затопленная церковь, развалины мельницы и пустынный берег промышленного водоема № 4 напоминают о тех днях, когда здесь была обычная деревенская жизнь. Местные, вынужденные уйти в середине XX века, помнят каждую деталь прежней повседневности.

«Я ходила на мельницу, мешки держала, муку засыпала. Приедут с деревень молоть, привезут пшеницу и овес, и ячмень, и в деревню увозили. Извозчик один был. И нанимал выгребать. А потом нам за работу давали муки по килограмму. Я приносила домой», — вспоминает Анна Павлюк, уроженка Метлино.

История поселений здесь резко изменилась в конце 1940-х — начале 1950-х, когда в секретном Челябинске-40 заработало радиохимическое производство. Отработанные жидкие отходы сбрасывали в Течу: слабое течение реки не обеспечивало их удаление, и радиоактивные вещества осели в донных отложениях. За три года более 1 200 человек покинули Старое Метлино. Позже с лица земли были стерты еще десятки сел и хуторов — в общей сложности переселили около 7,5 тысяч человек.

«С 1935-го до 1956-го года жили здесь, и отец работал кладовщиком. А вот склад был как раз в здании церкви. Когда церковь убрали, там, говорят, какое-то время зерносклад даже был, а потом просто вот склад. И отец там был кладовщиком», — делится воспоминаниями Алевтина Гибадуллина. На тот момент ей было шесть лет.

Сегодня на новом месте — у озера Кожакуль — живут потомки переселенцев, но старые берега остаются под охраной. Каскад из четырех искусственных водоемов и система дамб созданы, чтобы держать загрязненную воду и иловые отложения в изоляции от открытой гидрографической сети. Работы по расчистке каналов и поддержанию инженерных сооружений ведет служба экологии производственного объединения «Маяк».

«Каскад по старому руслу Течи сформирован. И вся активность радионуклидов сосредоточена в донных отложениях. Есть подпорные сооружения, которые держат уровень воды в канале выше, чем уровень водоема на всем протяжении каскада. Чтобы не было фильтрации из водоема в канал, через вот эту приканальную дамбу чистая вода отводится, водоемы грязные у нас изолированы», — объясняет Павел Андронников, эколог ФГУП ПО «Маяк».

Инфраструктура продумана так, что аварийные сбросы возможны лишь при экстраординарных обстоятельствах. Дополнительные обводные каналы и контроль уровней призваны минимизировать риски даже во время весенних паводков. Одно из водохранилищ уже приближается к состоянию, когда вода теряет статус жидких радиоактивных отходов — это учитывают в прогнозах долгосрочного восстановления.

Парадоксально, но именно по этой причине на берегах каскада расцвела «живая тишина»: отсутствие людей, запрет охоты и рыбного промысла создали условия, привлекательные для животных. Радиобиолог Олег Тарасов, изучающий фауну здесь десятилетиями, знает места гнезд и тропы обитателей заповедника.

«Даже Ильменский заповедник нам завидует. Я не знаю, может сейчас ситуация изменилась, но у них раньше гнездилась только одна пара. Для Орлана Белохвоста здесь созданы все условия. Во-первых, богатые рыбы и водоемы, так как не ведется рыбный промысел, отсутствует практически антропогенный фактор, фактор беспокойства. Здесь не производится ни охота, ни рубки, ни распашка земель», — говорит специалист.

Наблюдения ученых фиксируют сотни лебедей, тысячи уток и большое разнообразие млекопитающих: от кабанов и лис до рыси и бобров. Численность птиц впечатляет — летом на каскаде отмечали порядка 1 200 лебедей. По словам исследователей, популяции сохраняются, а массовых мутаций или исчезновения видов выявлено не было.

«Ну, природа достаточно быстро устанавливается, и никакой деградации экосистем не произошло. На организме, на популяционном, на генетическом уровне изменения прослеживается, да, то есть влияние, конечно, есть, но оно не приводит к вымиранию видов. Здесь нет лосей с четырьмя рогами, с восемью ногами. Никаких мутаций таких, которыми обычно пугают обыватели, мы не наблюдаем. То есть природа такие нагрузки выдерживает», — констатирует эколог Олег Тарасов.

Риски для человека остаются при потреблении местной дичи: радионуклиды, такие как стронций-90 и цезий-137, могут попасть в организм через мясо птиц. По расчетам специалистов, чтобы превысить годовую норму по стронцию, человеку пришлось бы съесть десятки, а чаще сотни уток.

Эксперты Росатома прогнозируют, что в ближайшие 10–15 лет вода в отдельных водоемах утратит статус жидких отходов, а через столетие безопасными станут иловые отложения. Между тем большинство ученых сходятся в одном: лучший способ сохранить уникальную, хоть и пострадавшую природу Течи — не вмешиваться в нее лишний раз и продолжать мониторинг.