Бариатрические операции по квотам ОМС в Челябинской областной клинической больнице теперь делают не только диабетикам. Претендовать на резекцию желудка могут все пациенты с так называемым суперожирением — индексом массы тела свыше 50. И запрос на эти операции солидный, говорят в больнице. Только за минувшую неделю в ЧОКБ прооперировали трех таких пациентов. Среди них 44-летний житель Златоуста Антон Петров, который раньше весил 240 килограммов. Подробнее — в материале ИА «Первое областное».

В молодости Антон занимался кикбоксингом, весил комфортные для себя 90—100 кг, но потом — работа, семья, дети. Вес пополз вверх, когда он устроился работать вахтовым методом.

«Тянули по тундре газопроводы, нефтепроводы... Я и не замечал особо изменений — ну подумаешь, приехал после командировки, ну, купил одежду чуть побольше. Не придавал значения, думал: „Мужичею“. Чувствовал себя хорошо, ничего не беспокоило», — рассказывает Антон.

Бессистемное питание, подъемы в полшестого, переезды — организм терпел, пока не сломался. Восемь лет назад мужчина пришел в поликлинику. Врачи, взглянув на анализы, были шокированы показателями сахара: у 36‑летнего пациента диагностировали диабет.

Постановка диагноза будто открыла шлюзы: вес стал расти буквально скачками — 160, 170, 200, 240... И все это за год.

«Мне постоянно стала нужна помощь — завязать ботинки, помыться. Неудобства начались», — говорит Антон.

Конечно, он не сидел сложа руки, пытался бороться: пробовал диеты из интернета, дробное питание, коктейли. Смотрел блогеров и пробовал следовать их рекомендациям, но начинал — и срывался:

«Конечно, и дробное питание помогает. Но, по моему мнению, тем, кто не испытывает нервных срывов, не работает, спокоен. А когда у тебя семья и много проблем, режим невозможно соблюдать. Ребенок натворил что-то в школе, машина сломалась — ты постоянно крутишься, вертишься. Вроде тебе часы пиликают, что пора поесть, а ты не успеваешь по-человечески».

Когда эндокринолог посоветовал бариатрическую операцию, Антон признается, что сначала испугался — до этого он никогда не ложился под нож. Но и сам он, и семья понимали — если не предпринять кардинальных мер, можно потерять самое важное.

«Жена сказала коротко: „Вперед!“. И я решился. Хотя, конечно, боялся. Никогда до этого по врачам не ходил, плюс, конечно, беготня с анализами... Но ничего страшного, справились».

Ждать операции по квоте пришлось четыре года. Впрочем, пациент не сидел сложа руки: за полгода до операции взял себя в руки и согнал вес с 240 до 212 кг самостоятельно.


Операция по резекции желудка длилась около полутора часов. По словам хирурга Челябинской областной клинической больницы Антона Ефремова, дольше — нельзя, иначе человек рискует раздавить сам себя:

«Оперировать человека за 200 кг непросто технически — нужен специальный операционный стол, нужно разместить пациента так, чтобы и врачам было удобно, и сам он не пострадал. Если не учесть всех нюансов, операция может вылиться в пять-шесть часов, а для больного это опасно — масса больного просто раздавит его прямо на столе, мы получим краш-синдром», — говорит Антон Ефремов.

По словам доктора, сегодня эта операция уже стала рутиной: к сожалению, пациентов с индексом массы тела свыше 50 (а это вес за 200 кг) становится все больше. И у них других вариантов, чтобы остаться живым и здоровым, практически нет:

«Продольная резекция — универсальная и хорошо переносимая пациентами операция. В ходе операции формируется малый желудок объемом до 150 миллилитров. Важно, что пищевод остается соединенным с желудком, а желудок — с двенадцатиперстной кишкой. Это не шунтирование, где вшивают тонкую кишку, чтобы снизить всасывание углеводов», — поясняет врач.

Пациенты подтверждают: легкость ощущается уже на следующий день. Антон Петров фиксирует изменения: одышка отступила, ноги болеть перестали, он уже спокойно поднимается на три этажа как минимум.


Самое удивительное для него — отсутствие голода после операции. Врач объясняет почему:

«Бариатрия — это не просто про „уменьшить желудок, чтобы меньше влезало“. На самом деле за одну операцию мы добиваемся трех эффектов, и два из них — гормональные. Убирая часть дна и тела желудка, мы убираем клетки, которые продуцируют гормоны контринсулярной системы — те, что могут привести к сахарному диабету второго типа, а также клетки, которые продуцируют грелин — гормон голода, то есть гормон, который подстегивает человека есть».

Но тут возникает обратная проблема: пациентов приходится заставлять есть, потому что худеть нужно питаясь — это важно. Поэтому с пациентами плотно работает диетолог, объясняя, как, когда и сколько можно съесть, чтобы не растянуть желудок.

«Первую неделю после операции они находятся на жидком питании — чаи и отвары. Через неделю — переходят на протертую жидкую пищу, через две — обычная протертая пища и в течение второго месяца после операции — щадящая диета: паровые котлеты, кнели, каши, все, что мягкое, легко жуется, не имеет крупных частиц. Через два месяца это обычные здоровые люди. Они могут есть все. Одно „но“ — объем пищи не должен превышать 150 миллилитров. Это меньше стакана», — говорит врач-диетолог ЧОКБ, главный диетолог Минздрава Челябинской области Елена Афонина.

Теперь Антон смотрит в будущее, у него есть цель — сбросить до 100 килограммов — и планы на жизнь:

«Похудеть очень хочется. Поиграть с детьми, погулять с малышом — мы в августе ждем третьего ребенка, съездить к сестрам в Москву, в Петербург. Просто наслаждаться жизнью. Просто когда ты худой — ты не понимаешь всей прелести движения — есть и есть. А когда полный — начинаешь особенно ценить ту же ходьбу».

Совет от Антона тем, кто сейчас в таком же положении:

«Следите за собой. Если что-то идет не так — срочно к врачу! Не затягивайте и не бойтесь. И помните: даже если вокруг тьма — не опускайте руки. Рассвет неизбежен».