В преддверии Дня отца работники ИА «Первое областное» поделились личными историями о своих папах. Семь искренних рассказов — семь разных судеб, объединенных главным: безграничной отцовской любовью, которая становится опорой на всю жизнь.

Первый материал Виталия Визаулина


Я стал спортивным журналистом благодаря отцу. Тот частенько смотрел футбол по старенькому (еще черно-белому!) телевизору. 

Шел 1988 год, сборная СССР выиграла олимпийское золото на Играх в Сеуле! Мне на тот момент было 5 лет. Я помню тот финал и победу над сборной Бразилии. Не весь матч, а победный гол Юрия Савичева. А еще церемонию награждения. Но искреннюю любовь к футболу я получил уже в начале 90-х. Знал все команды мира, лучших игроков. Стал как ходячая футбольная энциклопедия.

Повзрослев, в 14-летнем возрасте, я решил для себя, что стану спортивным журналистом. Отец удивился, но поддержал… Первую публикацию сына в газете Визаулин-старший растиражировал — пачками скупил газеты в киосках «Роспечать». Вырезал публикацию, отправил всем друзьям и родственникам по почте. А еще приклеил на скотч вырезку из газеты на работе, в Челябинском танковом институте, на «Стене славы».

Батя мне потом рассказал, что вызвал его начальник танкового училища. Наказывать не стал, но отчитал. А в конце беседы спросил: «Твой сын может написать заметку не про спорт? Про нас напишет?»

Нет, никакой статьи про ЧВТКУ не было. А потом родители развелись, я решил остаться с отцом. Четыре года назад папа ушел из жизни.

Он хотел увидеть книгу и чтоб на ней было написано мое имя. Жаль, я немного не успел. Но точно знаю, что на небесах он часто пересматривает тот футбольный матч в финале Олимпиады, который смотрели с ним в 1988 году. Мы тогда вместе прыгали от радости. И сейчас он перечитывает все мои статьи, которые выходят на сайте 1obl.ru.

Бантики-косички от Ольги Бороденок


Я появилась на свет у молодых родителей: маме было 20, папе — 21, он как раз учился на третьем курсе в ЧПИ (это сегодня ЮУрГУ).

Мама вспоминает, что папа и хотел первого ребенка — девочку. Очень радовался! А когда я родилась — лысенькая, со щечками — и он в первый раз меня увидел, разволновался так, что не мог связать двух слов. Говорил что-то вроде: «Девочка… Мы ей бантики, косички…»  

Потом папа служил, но в свободное время всегда возился со мной, а потом и с братом. Семейные выезды, участие в соревнованиях, веселых стартах — мы все делали вместе. 

Запомнила комплимент моей жизни. Однажды, когда мне было уже лет 25, мама и папа повезли нас с компанией на какую-то базу. И товарищ мой, когда родители уехали, так сказал: «Какой у тебя папа красивый! А ты на маму похожа».

И еще мой папа — образец честности. А личный пример в воспитании — сами понимаете — действует наверняка. 

Сейчас он прекрасный дедушка, который не воспитывает внучку, а просто любит.

Печеньки для Валерии Широченковой


Мой отец проработал в полиции 22 года. И пока для многих он был отличным коллегой, строгим начальником или хорошим подчиненным — для меня он всегда оставался нежным и любящим папой. Даже на этой «самой серьезной работе на свете». 

Отдел полиции, в котором он работал, находился рядом с моей школой. И когда в обед у меня заканчивались уроки в начальных классах, я любила ходить к нему. Да, в восемь лет, в школьном платье, с розовым рюкзачком за спиной — и прямо в участок.

Папа усаживал меня в свой «деловой» стул, пока его взрослые серьезные коллеги угощали меня чаем с печеньками.

Потомственный монтажер Екатерина Волкова


Мой папа всегда снимал меня на видео. Он работал на ТВ монтажером и однажды отправил в какую-то программу смешное видео: я сижу на диване, смотрю телевизор, где на экране я же играю в песочнице. И говорю: «А Катя там в песочнице играет, я тоже хочу». 

Я потом ходила в студию этой программы, мне там подарили большую плюшевую черепаху. Она до сих пор на шкафу у родителей лежит.

* * *

ТВ-династия Екатерины началась еще раньше — с дедушки, который работал на телевизионной вышке.

Детство Анны Махниной: Макаренко бы аплодировал стоя


У папы не было сыновей. Двум дочкам приходилось компенсировать этот пробел.

Сестра, например, умела снимать пчелиный рой и грести на лодке. Я ремонтировала дома розетки и копала грядки.

Однажды в пути у нашего «Москвича» пробило колесо. Добрались до участка, где папа строил дом. Он занялся делами, а меня оставил это колесо менять. 

Вызов был принят. Сейчас удивляюсь, что знала, как пользоваться домкратом и баллонным ключом. Только гайки на болтах закрутила, насколько хватило сил у 14-летней девчонки.

Итог был ожидаем. На обратном пути колесо слетело и поскакало по трассе Челябинск — Екатеринбург. Как отец смог вырулить на обочину и затормозить — одному богу известно. Ругался, конечно. Но не на меня — на себя, что забыл затянуть гайки. 

Жесть, правда? Тем больше тронула меня нежность в папином голосе, когда пришла пора юношеской влюбленности. Мы снова куда-то ехали, он иногда отрывал взгляд от дороги и поглядывал на мое задумчивое осунувшееся лицо. Молчал, потом промолвил со вздохом: «Эх ты, воробей…»

Опыт на всю жизнь Ксении Рындиной

Помню, когда была маленькой, папа решил приготовить нам с братом обед. Конечно, планировалась яичница с остатками всего, что было в холодильнике. 

Так случилось, что папа перегрел масло на сковороде и почему-то решил добавить туда воды. Из сковороды поднялся огонь до потолка! Пожара удалось избежать. Но и обеда в тот день не было.

Стихи для папы от Ольги Карне

Какой ты высокий — достанешь до птиц,

И руки большие — вместят журавля.

Ты сильный и смелый — не знаешь границ.

И часто твердишь, что мне плакать нельзя.


Идем мы с тобой в выходной в магазин.

И я непременно помаду прошу.

Ты купишь, конечно. Сейчас ты один,

Кого целовать в щеки крепко спешу.


А помнишь, будильник железный гремел,

Ты время учил понимать по часам,

Но только забыл рассказать между дел,

Что время девчат трансформирует в дам.


Я выросла быстро. Помада, и шпильки

По старой дорожке стучат цок-цок-цок.

И если ты спросишь: «Как любят девчонки?»

Скажу, что сильнее всех любят отцов.


И в дом, что из детства, ты дверь открываешь,

По нашей традиции кофе с конфетами,

Ты все про меня хорошо понимаешь

И не пристаешь ко мне с внуками-детками.


Какой ты высокий — достанешь до птиц,

И руки большие — вместят журавля.

И если для мамы ты вовсе не принц,

Для дочки своей ты всегда в королях!

* * *

Папа, я твоя Лелька,

Топаю неумело,

Я ведь учусь только,

Ох, непростое дело.


Папа, смотри, кошка!

Надо домой Мурку!

К маме идем осторожно,

Пряча мурлыку под курткой.


Папа, а знаешь, Владик

Обидел меня в школе.

Искры в папином взгляде —

Нельзя обижать Олю!


— Папа, а я влюбилась,

Он на меня ноль внимания!

— Дочь, ты поторопилась,

Рано еще про свидания.


Папа, я выросла, только

Ты меня не ревнуй,

Я навсегда твоя Лелька,

Папа, папа, папуль.