В годы Великой Отечественной войны Челябинский тракторный завод (ЧТЗ) стал ключевым центром советского танкостроения. На его территории объединились эвакуированные предприятия из Ленинграда, Харькова и других городов, а конструкторские бюро работали над созданием и модернизацией танков и двигателей. В честь 85-летия Танкограда и 10-летия празднования Дня героев Танкограда сайт 1obl.ru рассказывает о знаменитых конструкторах — людях, которые развили и усилили танкостроение страны, и о руководителях, контролировавших стратегические работы.


У истоков танкового производства на Челябинском тракторном заводе стоял Борис Архангельский (на фото выше). Он мог стать музыкантом, но страсть к технике оказалась сильнее. После окончания Томского механического института уроженца Ленинграда направили на строящийся Челябинский тракторный завод, и с 1931 года молодой инженер связал с ним свою судьбу. В июле 1940 года Борис Архангельский, проявивший себя в тракторостроении, стал начальником только сформированного танкового отдела № 3 с конструкторским подотделом. Его открыли, чтобы выполнить задачу правительства страны — наладить производство танков КВ в Челябинске. Заместителем назначили Михаила Балжи. Уроженец Мариупольского уезда и выпускник Харьковского механико-машиностроительного института работал на ЧТЗ с 1935 года.


Михаил Балжи

Коллектив подобрался опытный и на присланную из Ленинграда документацию на боевую машину смотрел свежим взглядом. Подкрепили его и молодыми специалистами — выпускниками Сталинградского механического института. В августе на ЧТЗ создается специализированное конструкторское бюро по танкам, а в сентябре подотдел преобразовали в СКБ-3. Главным конструктором стал Борис Архангельский. Для согласования исправленных чертежей с Кировского завода он ездил в Ленинград и Москву. В ночь с 31 декабря на 1 января первый челябинский танк вышел из ворот механосборочного цеха. Уже тогда специалист понимал важность запуска конвейера по производству тяжелых танков с механическими цехами, термической обработкой деталей, сборкой.


Николай Духов

В июле 1941 года, после начала Великой Отечественной войны, с Кировского завода Ленинграда приехала группа инженеров во главе с заместителем главного конструктора СКБ-2 Николаем Духовым. На родном предприятии уроженец Полтавской губернии и выпускник Ленинградского политехнического института усовершенствовал довоенный танк Т‑28 и был одним из разработчиков КВ-1. Его назначили главным конструктором СКБ-3, а Борис Архангельский стал заместителем. Курс на конвейерную сборку новый руководитель одобрил. Но сперва требовалось отехнологичить выпуск деталей, поэтому потребовал перейти на челябинский метод. Для этого пришлось переработать технологический процесс. И Николай Духов, и Борис Архангельский участвовали в развитии кооперации с заводами — поставщиками нужных деталей для танков. Первые КВ сошли с конвейера в начале октября 1941-го. Боевые машины оказалась для фашистов настоящим сюрпризом: немецкая артиллерия попросту не имела орудий, способных пробить их броню. Враги называли танки «Духов панцирь», а советские солдаты именовали «уральским мамонтом» за внушительные размеры и мощь.

Маленький, живой как ртуть, жесткий, но не жестокий, умный и бесконечно обаятельный — так описывали конструктора современники. Отмечали его интеллигентность, широкий кругозор, чувство юмора. Николай Духов мог вспылить, но быстро остывал и извинялся. Мог неожиданно рассмешить всех во время нудного совещания, а мог и употребить крепкое словцо.


Первой военной осенью в Челябинск приехала группа конструкторов СКБ-2 Кировского завода во главе с Жозефом Котиным (на фото). Уроженец Павлограда, выпускник Харьковского политехнического института и Ленинградской военно-технической академии участвовал в создании танка КВ. На Южном Урале принял руководство всей конструкторской службой. СКБ-3 переименовали в СКБ-2 и всех инженеров ввели в его состав. Изучив положение дел и трудности конвейерного производства — прежде всего срыв поставок комплектующих с эвакуированных заводов, новый руководитель приказал вернуть сборку на прежний кировский стапельный метод. Первый танковый конвейер ЧТЗ, проработавший более двух месяцев, демонтировали. Борис Архангельский подвергся критике за переработку документации. Не сработавшись с Жозефом Котиным, он вскоре покинул завод. Михаил Балжи был назначен старшим инженером танка КВ-1.


Той же осенью 1941-го директором Челябинского Кировского завода стал Исаак Зальцман (на фото выше). Он родился в местечке Томашполь, окончил Одесский политехнический институт. С 1933 года работал на Кировском заводе, который возглавил в 1938-м. По воспоминаниям современников, он был ростом чуть более полутора метров. Ходил в танкистской куртке или телогрейке, бесформенной шапке-ушанке. Часто бывал в цехах, а в кабинете его застать было трудно. На испытательных полигонах сам водил танки, умел управлять собственным самолетом «Дуглас». Был вспыльчивым, но отходчивым, энергичным, авантюрным и смелым. Обладал огромной работоспособностью, большим организаторским талантом, находчивостью, хорошей памятью и инженерной интуицией. Вникал в проблемы и тяготы работников своего завода. Массовое производство танков Исаак Зальцман решил в короткие сроки, что в то время было немыслимо.

«Товарищ Сталин дал мне приказ раскрутить производство танков, и я гусеницами раздавлю каждого, кто попытается мне мешать. <…> В 1941-м на Урале мне дано было право останавливать любой эшелон с эвакуированных предприятий и брать все, что нужно для Танкограда, — оборудование, материалы, людей — и только потом докладывать Политбюро. <…> Было не только крайнее напряжение физических сил — было творчество, умение решать самостоятельно и брать на себя ответственность, была смелость мысли, был маневр. На танковых заводах выше всего ценили конструктора, его поднимали, поощряли. Инженеров Танкограда не отвлекали от их прямого дела», — вспоминал он после войны.

Под руководством Жозефа Котина, в 1941–1943 годах занимавшего пост заместителя наркома танковой промышленности СССР, были разработаны новые модели танков КВ и челябинские боевые машины ИС-1 и ИС-2. Он внес значительный вклад в создание самоходных артиллерийских установок. На базе танков КВ‑1с и ИС были спроектированы СУ‑152, ИСУ‑152 и ИСУ‑122 — машины, ставшие важным элементом огневой поддержки войск. Выглядел Жозеф Котин всегда опрятно: сапоги начищены, подтянутый и обязательно надушенный. Был образцом поведения.

«В годы войны я работал на опытном заводе инженером-испытателем. Много разных образцов новой техники прошло через мои руки. Пробеги совершали до Чебаркуля и Свердловска. Случалось, с нами вместе выезжал и Жозеф Яковлевич. Это был грамотный инженер и талантливый руководитель. Но главное, что запомнилось, — его внимательное отношение к людям», — вспоминал бывший заместитель главного конструктора СКБ-2 Иван Тарновский.

Наработки первого главного конструктора — Бориса Архангельского — и коллектива СКБ-3 помогли челябинским танкостроителям в 1943 году поставить на конвейер Т-34 и в 1944-м при создании нового мощного танка ИС. Именно в Челябинске и при участии Николая Духова усовершенствовали конструкцию «тридцатьчетверки»: установили пушку калибра 85 мм вместо 76,2 мм, добавили командирскую башенку, новую коробку передач и фильтры «мультициклон». Т‑34 мог поражать немецкие танки с дистанции в 1500 метров, тогда как противник был эффективен лишь на расстоянии до 500 метров.

В ИС-2, танке прорыва, Николай Духов смогу объединить лучшие технические решения, опробованные ранее в Т‑34, КВ и СУ‑152. Машина была оснащена мощной 122‑мм пушкой, серьезно усилившей огневую мощь советской бронетехники. Завершающей разработкой конструктора стал ИС‑3. Участие в создании принял заместитель главного конструктора Михаил Балжи, придумавший форму танка. Хотя эта машина не успела поучаствовать в боях за Берлин, она произвела сильное впечатление, появившись на параде союзников в поверженной столице нацистской Германии.

«Духов безусловно талант, который мог бы быть проявлен в любой области науки. Я счастлив, что судьба свела меня с ним… Когда я беседовал с Николаем Леонидовичем, рассказывал свои впечатления и смотрел ему в глаза, я видел, как у него в голове рождается обобщение, какое-то новое решение на базе „частичек“, которые он улавливал в беседе», — воспоминал директор Танкограда Исаак Зальцман.

Есть истории, как Исаак Зальцман — «король танков» — отплясывал под пианино, на котором играл Николай Духов в праздничные вечера. Музыкальные паузы в конструкторском бюро часто были в обеденный перерыв. Любовь к музыке Николаю Духову, вероятно, привила его мать — дочь обедневшего помещика. «Пробежки» по клавишам не только успокаивали его, но и настраивали на работу.


По словам бывшего заместителя главного конструктора ЧТЗ Эрика Ярового, советские инженеры всякий раз оказывались на несколько шагов впереди противника. Когда немцы в ответ на КВ разработали танк «Тигр», в Челябинске уже наладили выпуск СУ‑152. На Курской дуге самоходные артиллерийские установки продемонстрировали сокрушительную эффективность: 50‑килограммовые снаряды пробивали броню «Тигров» насквозь — проходили через лобовой лист и выходили в кормовой части, нередко срывая и сбрасывая на землю орудийные башни. Именно за эту способность уничтожать тяжелую бронетехнику противника СУ‑152 получили у солдат прозвище «зверобои». Немцы же поначалу не могли понять, с какой техникой столкнулись: отсутствие башни и встроенная в корпус пушка делали машину непохожей на привычные танки.

Благодаря усилиям этих и многих других конструкторов, в Челябинске за годы Великой Отечественной войны выпустили 18 тысяч танков и самоходных установок, 48,5 тысячи танковых дизель-моторов и 17,7 миллиона заготовок боеприпасов. Впервые в мировой практике сборка тяжелых танков была поставлена на конвейер.

По материалам Объединенного государственного архива Челябинской области, пресс-службы ЧТЗ, Государственного исторического музея Южного Урала.