Челябинский журналист и поэт Кирилл Бабушкин погиб в зоне специальной военной операции. «Есть такая профессия — Родину освещать!» — говорил он с улыбкой, с той самой иронией, которая помогала ему писать о серьезном. А потом взял и ушел туда, где свет особенно нужен. Ему было 44. И до последнего дня он оставался верен себе — тем словам, которые теперь звучат как его главное признание. О том, каким был Кирилл в работе и в жизни, — в воспоминаниях коллег по 1obl.ru, бывших и нынешних. Их голоса помогают увидеть за строками биографии живого человека — такого, каким он остался в памяти тех, кто знал его лично.
От редакции до передовой
Кирилл Бабушкин пришел в редакцию ИА «Первое областное» в 2020 году — и быстро стал одним из тех, на кого равнялись. Редактор отдела «Политика», он хорошо разбирался в повестке, писал на любые темы и умел говорить о серьезном с иронией, которая не обижала, а помогала.
Немало его материалов были связаны со специальной военной операцией: он писал о бойцах, о защитниках Родины, о том, что происходит «за лентой». А в какой-то момент понял, что слов ему недостаточно. Решение уйти на фронт не было спонтанным. Кирилл в последние годы работал в фонде «Защитники Отечества» в Запорожской области — помогал тем, кто вернулся с фронта, и тем, кто ждал своих близких. А несколько месяцев назад стал наводчиком взвода роты противодействия беспилотным системам (ПБС) БАРС Запорожской области.
Он был из тех, кто не умеет делать что-то наполовину. Если писал — то так, что зачитывались. Если пел под гитару — то так, что прошибало на слезу. Если любил Родину — то не на словах, а на деле. «Кто, если не Я?» — говорил Кирилл. И это были не красивые слова: он действительно считал, что должен быть там.
Он прошел через многое. Ранение, после которого мог бы остаться в тылу, — но решил вернуться. Служба, которая меняла его и закаляла. Стихи, которые он писал на листочках и не публиковал. Он словно чувствовал, что времени мало, и спешил жить — ярко, честно, без притворства.
«Такие люди не должны умирать!»
Тогжан Мусабаева: «Добрый, ранимый, отстаивающий свою точку зрения, талантливый жизнелюб. Прекрасный коллега и журналист. Очень много душевного мы можем о тебе рассказать, дорогой дружочек... Никак не укладывается в голове, что теперь это слово, глагол в прошедшем времени, применим к тебе. Буду помнить тебя.
Еще в первую его командировку в 2023 году мы потеряли с ним связь на несколько недель. Все в редакции обсуждали: что-то Кирилл молчит. А он взял и позвонил на служебный телефон в разгар рабочего дня. Попросил передать родным, что с ним все в порядке. Оказалось, у него проблемы со связью и вспомнил он совершенно случайно рабочий номер.
Мы повскакивали с мест и кричали ему в трубку, чтобы он берег себя. Перед этой поездкой он признался мне, что много читает, все книги перечитал у себя. Я принесла ему трехтомник добрых повестей от Наринэ Абгарян, он „проглотил“ за неделю и, возвращая книгу, сказал, что этот как раз то, что нужно перед службой — окунуться в детство...»
Анастасия Посохова: «Кирилл часто повторял: „Есть такая профессия — Родину освещать“. Но ему этого было мало. Для меня он был не просто коллегой — дружищем, с которым можно было и посмеяться, и поплакать. Он пел под гитару так, что задевало за живое, и умел превратить обычную кухню в место, где тепло и по-настоящему. Именно там он учил моего сына тереть морковь и варить макароны.
Он часто говорил мне: „Береги себя“. А в последний раз, поздравляя с днем рождения, пожелал просто БЫТЬ. Но теперь так непривычно БЫТЬ, зная, что его нет. Как немыслимо и жестко оборвалась его жизнь».
Ирина Голлай: «Кирилл был редким профессионалом: начитанным, умным, хорошо пишущим, а его ироничные комментарии создавали в редакции особую творческую атмосферу. Он любил и очень уважительно относился к родителям. Приносил нам чудесные пряники, испеченные мамой. С гордостью говорил о своей любви к Родине, воспитанную отцом. И, наверное, сам был отличным папой, каких сегодня очень не хватает. Во время службы на СВО он каким-то чудом обманул смерть, и нам казалось, она никогда его не достанет. Для меня Кирилл будет в вечной командировке по новым регионам России, потому что такие люди не должны умирать!»
Карина Кальярова: «Он никогда не притворялся»
Я знала Кирилла заочно с конца 2010-х, когда только начинала работать в журналистике. Тогда он существовал для меня в образе крошечной аватарки в подписи одного из влиятельных в то время медиа: бандана цвета хаки, дерзкий взгляд. Мне часто приходилось читать его материалы. Только найдешь интересную тему — а о ней уже писал криминальный и политический обозреватель Кирилл Бабушкин. И писал хорошо. Для меня он был примером настоящего журналиста лучших времен: отличный стиль, умение работать с источниками, бескомпромиссность.
Однажды я ехала с коллегой в автобусе. Напротив сидел высокий интеллигентный мужчина в очках, уткнувшийся в книгу. Выйдя из автобуса, он так и пошел по улице, не отрывая глаз от страниц. Неизвестно, как ему удавалось не сталкиваться с прохожими. «Прямо Шурик», — сказала я коллеге. «Это же Кирилл Бабушкин. Известный журналист», — ответила она. Я удивилась. Человек с книгой совершенно не вязался в моей голове с автором порой чересчур смелых текстов и аватаркой в бандане.
Спустя много лет мы стали работать вместе в ИА «Первое областное». Кирилл казался мне человеком противоречивым. С одной стороны, он называл себя «кровавым псом», был саркастичным и бескомпромиссным. С другой — писал нежные стихи и по-доброму смешную прозу. Мог быть резким, лезть на рожон, но при этом оставался добрым и отзывчивым, идеалистом и романтиком. Впрочем, противоречия в нем не было: Кирилл просто никогда не притворялся и не пытался казаться кем-то другим.
Я точно знаю одно: если Кирилл что-то делал, значит, иначе не мог. Когда говорил о своем желании уехать. Когда в последний месяц перед отбытием «за ленточку» бегал в берцах и разгрузке, пытаясь в экспресс-режиме улучшить физическую форму. Когда после ранения решил вернуться. Когда пел нам песни под гитару на последнем квартирнике — в своей пустой и печальной съемной квартире на Теплотехе.
Он не умел делать что-то наполовину или просто потому, что так надо. Ему нужно было верить в то, что он делает. Нужны были смысл и внутреннее убеждение. Когда они исчезали, угасал и тот дерзкий, веселый взгляд с аватарки некогда влиятельного медиа. Таким я и запомню Кирилла: человеком, который всегда оставался честным — журналистом, поэтом, другом, отцом, солдатом».
Виталий Визаулин: «Если человек талантлив, то талантлив во всем!»
Кирилл универсальный журналист — мог написать на любую тему. Порой диву даешься: как в одной голове помещается столько мыслей? Не зря говорят: если человек талантлив, то талантлив во всем. Многие коллеги подтвердят: Кирилл — очень отзывчивый и добрый, с отличным чувством юмора. Эдакий рубаха-парень, который жил сегодняшним днем и не думал о будущем. Он радовался жизни и, казалось, всегда был в хорошем настроении. А если и настигала грусть — виду не подавал. Такая вот черта характера.
Мне он запомнился необычайно эрудированным и начитанным человеком. К нему можно было прийти с любым вопросом — и получить взвешенное, экспертное мнение. Ясный и четкий ответ на любую тему. Помню, как-то раз я к нему обратился: «Кирыч, тут задачку сыну задали в школе. Я что-то не соображу. Поможешь?» — «Да без проблем! Кидай свою задачку, щас управимся». Ей-богу, я полчаса голову ломал — сообразить не смог. Ответ в мессенджере прилетел ко мне за 2 минуты. С готовым решением!
А еще он гордился своими детьми — двумя дочками и сыном. Радовался успехам старшей, ее успеваемости в университете. Не скрывал восхищения и сыном, который еще в начальной школе пристрастился к чтению. Мы частенько с ним сидели на лавочке, болтали о всяком — о жизни, современном поколении, журналистике и работе. И очень много о детях.
«Прикинь, Виталян! Мой пацан какой смышленый, недавно прям удивил. Пришли с ним домой с прогулки, говорю ему: „Чем займемся? Давай на компе поиграем?“ А он мне: „Не, пап, я хочу книгу почитать, давай позже“. У меня при этих словах сердце от радости запрыгало! Такой вот классный у меня спиногрыз растет. Читать любит!..»
«Мне бы точку в Челябе, где меня будут ждать...»
Он отправился на СВО. Это был его осознанный выбор — по внутренним убеждениям и с верой в то, что кто, если не он? Нужно ли говорить, что в Челябинске он реализовался как журналист? Он был настоящим профессионалом. При желании мог достичь и большего. Но в какой-то момент почувствовал, что уперся в стену, потерял интерес к профессии — она ему в родном городе словно наскучила. Ему был нужен новый вызов.
И все же оставалось ощущение какой-то недосказанности. Будто не все, что он искал, он нашел в Челябинске. А может, просто жизнь не сложилась так, как мечталось. Два брака — два развода. Рядом не оказалось той, которая всегда будет ждать. И подарит ласку и любовь, которой, как мне кажется, ему очень не хватало. По крайней мере, такие мысли возникли у меня, когда я прочитал отрывок одного из последних стихотворений Кирилла:
«Сейчас „Грады“ нагрянут...
Из Донецка и не увидать.
Мне бы точку в Челябе,
Где меня будут ждать...»
Да, Кирилл написал немало строк в прозе. Большую часть — на листочках, которые хранились у него в разных уголках съемной квартиры и на рабочем столе в редакции. Не забывал он поздравлять коллег с именинами. Буквально недавно, в ноябре 2026 года, он поздравил нашего коллегу фотографа Марата Муллыева с днем рождения, передавал через него всем нам пламенный привет...
Еще он любил петь под гитару — в кругу коллег, друзей, близких. Исполнял и песни на собственные слова. Они получались какими-то особенно грустными, пробирали до слез. Словно в обычной жизни, в словах и поступках, он показывал себя веселым и шутливым, а в творчестве давал волю эмоциям и чувствам — там говорил о том, что наболело...
Вместо эпилога
В соцсетях Кирилл регулярно делился своими мыслями. Рассказывал о жизни «за ленточкой», создал свой телеграм-канал. В последнее время этих постов становилось меньше. Он был там уже не как журналист, а как военнослужащий. Вот такие итоги 2023 года он опубликовал у себя 28 декабря. Они точно передают его мысли и настроения. И объясняют, зачем и для чего он там.
«Я видел очень много — и очень мало. Я не дошел до той стадии просветления или отупения, как мои братья по оружию, — ведь я воевал так недолго. Этот год меня изменил. И я хочу жить здесь. Я верю, что скоро наступит мир — не мир подленьких договорняков, а мир безусловной нашей победы! Победы солдат, с которыми я был, и работяг, с которыми я сейчас. И тогда мои друзья и дети без страха приедут ко мне в гости — отдохнуть на Черном море, которое даже византийцы звали русским»...
Рядовой Кир... Друг наш и коллега, покойся с миром! А мы обязательно приедем. С нашими детьми. И очень скоро! Даже не сомневайся...
Фото: ИА «Первое областное» и из личного архива Кирилла Бабушкина