После аварии на Чернобыльской атомной электростанции более 5,5 тысяч челябинцев помогали локализовать последствия катастрофы. В день 40-летия катастрофы мы рассказываем истории южноуральцев, которые помогали в ликвидации последствий.

Группа наших земляков отправилась в зону отчуждения одной из первых — защищать ценой собственного здоровья тех, кто еще оставался в зараженных местах, и помогать ученым в исследованиях. Среди них был Олег Панкеев. Об истории работы водителем разведывательной машины, опытах национального исследовательского центра имени Курчатова и воспоминаниях он поведал журналисту 1obl.ru.


Олег вернулся из армии в декабре 1985 года. Через пять месяцев его призвали на военные сборы. Так 20-летний парень попал в Златоуст, в 28-й полк радиационной, химической и биологической защиты. Оттуда — в Беларусь, затем — в село Терехи, в 30-километровую зону отчуждения Чернобыльской АЭС.

Олег отправился помогать ученым из национального исследовательского центра имени Курчатова. Он стал водителем боевой разведывательной машины — бронированного БРДМ-2, уменьшающего дозу радиации в четыре раза.

«Мы вместе выезжали и производили замеры на местности, в основном в зоне отчуждения и станции разломного реактора. Там составлялись карты. На них отмечали самые загрязненные места, чтобы проводить работы. А я их возил, потому что броня защищала от радиации», — вспоминает Олег Панкеев.

В задачи ученых входило, в том числе, изучение воздействия радиации на живые организмы. Олег помогал одному из медиков ставить боксы с белыми мышами прямо у разлома.

«Он брал бокс с мышами, вставлял в разлом, я отъезжал. Через сутки мы приезжали, он забирал их, препарировал, изучал. Это нужно было для науки», — рассказывает он.

Сам Олег к реактору близко не подъезжал — ученый запрещал: «Стой здесь, хватит». И он стоял метрах в ста.

«Я всегда поражался им. Они лезли в самое пекло ради науки. Нас, молодых, берегли, а сами жертвовали собой. Это я скажу точно», — говорит он.

Довелось ликвидатору и в Припяти побывать. Тогда городу было всего 16 лет. Если в Чернобыле были в основном пятиэтажные дома, то в Припяти — девятиэтажные. Его строили для атомщиков, работников Чернобыльской АЭС. Там стояли электрические машины, колесо обозрения — то самое, которое часто показывают в фильмах о Чернобыле.

«Окна открыты, белье висит. Ни кошек, ни собак, ни людей. Жутко», — вспоминает Олег Панкеев. И эти воспоминания с ним до сих пор.

У ликвидаторов были специальные накопители-дозиметры, которые висели на ремне. Они помогали измерять полученные дозы радиации.

«Нас спрашивали, где мы были. Если на станции, то ставили примерно 0,5 рентгена. В поселке — 0,2. Когда набираешь 20 рентген, отправляют домой. Я пробыл там 5 месяцев», — отметил Олег.

В следующие годы порядок был строже. Дозиметры снимали и проверяли в лаборатории. Тогда и дозу снизили до 15 рентген.

Когда ученые завершили работу и начали разъезжаться, Олег вместе со взводом должен был выводить технику. Две машины прошли санитарную обработку. Его — нет.

«Меня четыре раза крутанули на пункте обработки, а машину не выпустили. Позже я смог вернуться в полк, а технику сдали в „могильник“», — рассказывает он.

Олег Панкеев не из тех, кто постоянно вспоминает Чернобыль.

«Я выработал привычку не вспоминать. Что было — то было. Кроме Чернобыля, в жизни много чего еще случилось», — говорит он.


Сейчас Олег является членом правления Челябинской областной общественной организации инвалидов и ветеранов «Союз „Чернобыль“». В 2019 году, выйдя на пенсию, он помог восстановить организацию, которая почти ушла в тень. Потому пост передали Валерию Приходкину. Организация стремится делать продвинутые проекты. Ветеранов объединяет общий подвиг в прошлом. У них есть совместные планы, и личная жизнь – семьи, друзья, увлечения – которые дают силы двигаться дальше. 

Мы уже рассказывали историю еще одного ликвидатора из Челябинской области – Александра Романова. А также сделали репортаж с выставки, которая открылась на Южном Урале к 40-летию чернобыльской аварии.