В Челябинске стартовал юбилейный, 35-й сезон «золотомасочного» Театра современного танца. Коллектив активен, полон сил и желания творить — на юбилейный год артисты планируют много событий. А пока все премьеры придумываются и разрабатываются, к зрителям выходят с новинками прошлого сезона. Так, на открытии нового сезона сыграли сразу две работы: «Сосны на морском берегу» и «Генезис. Новый Эдем».
Это две получасовые пластические истории. В них нет слов, есть только язык тела, танца, взглядов. Хочется добавить, что постановки ЧТСТ имеют аннотации, но чаще всего они лишь дают некую подсказку — о какой теме говорят танцоры, в каком направлении зрителям искать ответы. Но все равно у каждого зрителя появляются свои ассоциации, свои мысли.
Например, «Сосны на морском берегу». Историю сыграли вчера первой. На сайте театра сказано, что это хореографический спектакль-созерцание «о преодолении и несгибаемости духа».
«Море, берег и сосны — идиллический пейзаж. Идеальная панорама для фильмов Бергмана. Место отдохновения. Молчаливые исполины стоят на бедной почве на границе с морем. Волны приходят и уходят, штормы сменяются штилем, сосны остаются на том же месте, устремляясь ввысь. Они свидетели многих перемен, но смотрят в небо, как будто в поисках ответа». Так написано в аннотации к этому спектаклю. Но мы увидели совсем другую историю.
На сцене Дмитрий Чегодарь и Татьяна Крицкая: она — в танцевальном купальнике, он — в плавках. Пока зрители рассаживаются, артисты доедают мороженое и оглядывают толпу. А потом делают последний укус и оставляют палочку от эскимо во рту. И так и начинают танцевать. Обнаженные, они напоминают двух младенцев, держащих во ртах пустышки и делающих первые шаги в этом мире.
С появлением одежды герои становятся будто бы старше. Они уже не дети, постигающие этот мир. Они становятся осознаннее, становятся личностями. Может быть, поэтому героиня Татьяны Крицкой в череде повторяющихся движений периодически перестает выполнять свои действия. Как будто задумывается: «А зачем я это делаю? А если я не хочу это делать?» А после она танцует с партнером, но выглядит холодной, отталкивающей. Но опять-таки — это танец без слов. И каждый зритель увидит в движениях что-то свое. Мы видим трагедию отношений.
Последняя часть спектакля — самая завораживающая. Актеры предстают в черных одеждах, каких-то тревожных, траурных. Они кружатся в дымке, и кажется, что они готовятся к чему-то страшному. К расставанию или же смерти. К неминуемой трагедии. И их образ в финале только усиливает эту атмосферу: артисты поднимают два рулона скатанного полотна и опираются на них. Есть в этом что-то похоронное. Как будто герои превратились в свои же памятники на могилах.
Второй спектакль вечера — «Генезис. Новый Эдем». В аннотации сказано, что это «история о древнем выборе, рассказанная в ритме будущего», переосмысление мифа о первом шаге и осознанности.
«Новый Эдем» выглядит как симбиоз сразу нескольких научно-фантастических фильмов, в которых человечество освоило новые планеты и безуспешно попыталось построить там мир будущего. Но где по итогу все скатилось в антиутопию, в которой главенствует тот, кто сильнее. По крайней мере, такое впечатление создается от танца Татьяны Сущенко и Дарьи Благодаровой. Это борьба, поединок, в котором Татьяна доминирует.
В этом дивном новом мире есть место и религии. В какой-то момент на сцену выходит шаман или жрец. Его голова перемотана, в руках — скипетр с маской или же скальпом врага. А еще появляется в истории девушка, напоминающая божество, — ее играет Ева Алехина. Герои Татьяны Сущенко, Дарьи Благодаровой и Андрея Зыкова тянутся к ней, каждый пытается завладеть ее вниманием, милостью. А та, в свою очередь, оплетает их своими щупальцами-кабелями, подключается к ним, как дерево душ из «Аватара».
В новом Эдеме, как и в старом, есть яблоко. Ева Алехина крепко держит его в зубах, пока танцует с Андреем Зыковым. И в конце концов вкладывает его в рот партнера. Иронично — Ева снова заставила попробовать мужчину запретный плод.
Спектакль полон аллюзий и отсылок, только успевай их ловить. Несколько раз за постановку артисты едва соприкасаются пальцами — точь-в-точь как на фреске «Сотворение Адама» Микеланджело. И многое в работе заставляет вспомнить то античность, то христианство, то фантастику. И все это передано, напомним, без слов. Но так, что оторваться невозможно.
